этим ты обязана моей матери. Неблагодарная ты Марьяна, раз хочешь пойти против Марины, которая спасла тебе жизнь...
— сказал с укором я девушке в немецкой форме.
— Уж какая есть, а ты бы помалкивал. А то будешь дрючить бабку старую, а ко мне не подойдешь...
— зло сказала Марьяна, останавливаясь и ставя ящик с водкой на землю.
— Да я благодарна твоей маме за своё спасение. Но атаманшей больше ей не быть. Сегодня вечером я с ней разберусь. И вы все присягнете мне на верность. Я не для себя стараюсь, а для вас. Со мной вы не пропадете, ну, а Марина будет моим замом...
— уже мягче сказала мне Марьяна, пристально смотря в мои глаза. И я понял, что молодая двадцатилетняя партизанка из прошлого. Станет достойной заменой тридцативосьмилетней Марише.
— Только ты её сильно не бей, когда будете драться за право быть нашей атаманшей...
— попросил я девушку, зная что та владеет приёмами карате.
— Постараюсь, но если твоя мама Костя начнёт брыкаться. Врежу ей как следует, а вам не советую встревать в наши с ней разборки. И вообще помалкивай об этом...
— опять зло сказала Марьяна, в очередной раз поднимая ящик с водкой с земли. И мы пошли к ней к церкви, до которой оставалось метров сто.
— Так тут ваш призрак живёт? А мне он точно ничего не сделает...?
— спросила у меня Марьяна, когда мы подошли с ней к церкви, и к колокольне стоящей позади неё. Безлюдная деревня и мрачноватая старая церковь с колокольней. Внушили определённый страх, даже такой бесстрашной атеистке, как партизанка Марьяна.
— Да не должен по идее, ты же в немецкой форме. А лучше пой какую-нибудь фашистскую песню, когда мы будем подниматься на колокольню. Это должно успокоить призрака...
— предложил я Марьяне, и вкратце рассказал ей историю о том, что чекисты после войны. Повесили на колокольне, местного полицая. И что временами он появляется наверху и наводит ужас на деревню и окрестности.
— Wenn die Soldaten
durch die Stadt marschieren,
Öffnen die Mädchen
die Fenster und die Türen...
— ( Если солдаты маршируют по городу. То девчонки им открывают окна и двери...)
— запела Марьяна популярную немецкую солдатскую песню, и стала вместе со мной подниматься на колокольню.
— Осторожнее дорогая. Тут нет перил и идти нужно прижимаясь к стене...
— говорил я Марьяне, идя с ней по узкой каменной лестнице в колокольню.
— Спасибо милый, я буду осторожна.. .
— поблагодарила меня девушка, идя вслед за мной по лестнице без перил, наверх церковной колокольни. Я как мужчина и не раз бываший тут наверху. Нес в руках ящик с водкой, сверху которого лежали две палки копченой колбасы. А Марьяна несла сзади блоки с сигаретами и банки с тушенкой, рассовав их по карманам.
— Вот на этой верёвке его и повесили. А он похоже тут был и совсем недавно...
— я показал Марьяне на обрывок полусгнившей верёвки, висевшей на перекладине на самом вверху колокольни. И на пустую пачку немецких сигарет " ecstien", которая лежала на кирпичном полу колокольни в углу. Рядом с ней валились два окурка и обёртка от " панцершоколадки". Причём на колокольне ещё стоял запах табака, и таинственный курильщик, ушёл совсем недавно.
— Ой, Костя, пошли отсюда скорее. Нечистое тут место, гиблое и пахнет смертью...
— тревожно воскликнула Марьяна, вытаскивая из карманов банки с тущенкой и ставя их на пол возле ящика с водкой. Мы поставили в угол колокольни, принёсенные для призрака подношения, и можно было бы спускаться и идти домой. Как мне захотелось проделать с Марьяной, то что я делал тут с тётей Оксаной.
— Давай поебемься и пойдём.. .
— предложил я девушке, снимая с себя немецкий солдатский ремень, с металлической бляхой на которой было выбито, " Gott mit Uns".
— Рехнулся? Нашёл место для ебли. Спутимся вниз, и еби меня сколько хочешь...
— зло сказала мне Марьяна, пытаясь пройти к лестнице.
— Это не моя прихоть, а необходимость дорогая. Без этого мы не узнаем дал нам " Плетнёвский" призрак " зелёный свет" или нет? И он обожает когда у него на колокольне ебут женщин...
— нарочно соврал я Марьяне, зная что призрак не любит женщин.
— Хорошо, но только быстрее кончай...
— Марьяна спустила с себя штаны и нагнулась, выставив ко мне белую в синяках жопу.
— Нет, не так дорогая. Снимай штаны совсем и давай со страхом на подоконнике " по офицерски " трахнемся. Поверь, кайф от такой позы обалденный...
— предложил я девушке, и она к моей радости согласилась.
— Только крепче держи меня милый. Я ещё пожить хочу и родить от тебя ребёнка...
— ответила мне Марьяна, снимая с себя немецкие кованые сапоги, а после них галифе с трусами.
— Марьяночка, любимая моя. Я буду крепко тебя держать дорогая...
— ответил я девушке, прижимаясь стояком к её чёрному лобку. Ноги и ляжки у партизанки, представляли собой один сплошной синяк. Следы от кованных сапог полевых жандармов. Которые избили её в Захаровке, взяв в плен по наводке местного старосты.
— Да уж постарайся дорогой, не урони меня...
— сказала Марьяна, ложа на поддоконник колокольни свои галифе, чтобы сесть на них голой жопой.
— Да, милая, да родная, как же хорошо с тобой...
— простонал я от кайфа, беря девушку двумя руками за её мягкие молодые ягодицы, одновременно вгоняя член ей в чёрное заросшее влагалище. Нет что ни говори, а ебля на
Порно библиотека 3iks.Me
19460
28.06.2019
|
|