Мамин мальчик 3- Читать онлайн

Коля прижался ухом к холодной деревянной двери спальни матери. Лоб упирался в шершавую краску, пахнущую пылью и старостью. Из-за неё доносился не голос, а звук — приглушённый, утробный стон, прерываемый хриплым шёпотом.

Потом скрип кровати. Резкий и жалобный, будто протестуя против тяжести.

Он узнал этот звук. Это был звук сдачи. Не ярости, не борьбы — той самой, огненной, которой славилась мама, — а тихого, окончательного уничтожения чего-то внутри. Он стоял в темноте узкого коридора, замерзший, хотя в доме было душно. Понимание накрыло его ледяной волной: его мать по ту сторону двери не кричит не потому, что сильна. А потому, что её уже сломали.

Сердце колотилось где-то в горле, сухо и громко. Он должен был уйти. Должен был вломиться туда. Должен был что-то сделать.

Но ноги были врощены в пол. А внизу живота, под слоем леденящего ужаса и стыда, шевельнулось что-то тёплое и липкое. Возбуждение. Стыдное, гадкое, предательское. Оно пульсировало в такт приглушённым стонам.

Не выдержав, он припал к щели. Узкая полоска света резала глаз. Сначала он видел только облупившиеся обои на противоположной стене. Потом, приноровившись, угол кровати. Скомканное одеяло, свисающее на пол.

И движение.

Тёмная, массивная спина в засаленной майке. Игорь. Он стоял на коленях на кровати, широко расставив ноги, загораживая почти всё. Его тело раскачивалось. Медленно. Методично. С каждым движением раздавался тот самый скрип и влажный, прихлёбывающий звук, от которого у Коли свело живот.

Из-за могучей спины Игоря виднелась полоска бледной кожи. Женское бедро. Оно было обнажено до самого таза, неестественно вывернуто, прижато к матрасу всей тяжестью мужчины сверху. На икрах, которые Коля узнал бы из тысячи, — тонкие синяки, отпечатки грубых пальцев.

Хриплый шёпот стал различим.

— Дыши, красавица. Дыши глубже, — бубнил Игорь, и его спина напряглась, уйдя вперёд резким толчком.

Послышался сдавленный выдох. Не крик. Не даже стон. Просто воздух, выбитый из лёгких. Звук пустоты.

Коля увидел, как над плечом Игоря мелькнула тонкая, изящная рука. Мамина рука. Она не билась, не царапалась. Она упала на смятую простыню ладонью вверх, пальцы слабо согнуты, как у мёртвой птицы. И больше не двигалась.

Игорь наклонился ниже, его спина закрыла последний обзор. Его голос стал тише, интимнее, от этого ещё страшнее.

— Всё, Алёна Викторовна. Всё, родная. Принимай. Твой офицер не придёт. А я — вот он. Принимай, как принимаешь.

Тишина. Только тяжёлое, сопящее дыхание Игоря и тот мерзкий, мокрый звук трения, который теперь заполнил всю голову Коли, вытеснив мысли.

Потом он услышал мамин голос. Тихий. Разбитый. Совсем не её.

— Кончай уже.

Всего два слова. Просто констатация. В них не было ни злости, ни мольбы. Только усталость, уходящая в самую сердцевину костей. Это было хуже любых криков.

Игорь засмеялся — коротко, утробно.

— Нет уж, мать-героиня. Не торопись. Всё по правилам.

Его движения участились. Стали жёстче, глубже. Кровать заходила ходуном, и скрип превратился в сплошной, надрывный вой. Коля видел, как трясётся спина Игоря, как напрягаются могучие ягодицы под грубой тканью штанов, спущенных до середины бедер. Он видел, как на простыне, рядом с той безжизненной рукой, прыгала тень от их сцепленных тел.

А внизу, у него самого, штаны стали тесными. Давящими. Тело, предавшее его, отозвалось на этот животный ритм, на эту демонстрацию силы. Он ненавидел себя. Ненавидел каждый свой вздох. Но не мог оторваться от щели. Его взгляд прилип к мельканию бледной кожи, к капле пота, скатившейся с грязной шеи Игоря на мамино плечо.

Игорь застонал — низко, по-звериному. Его тело затряслось в последней, судорожной серии толчков. Он пригвоздил женщину под собой к кровати, вжавшись в неё всем весом, и замер, издавая хриплые, довольные звуки.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Давящей. Пахло потом, спермой и отчаянием, которое, казалось, просочилось даже сквозь дверь.

Коля отпрянул от щели, как от раскалённого железа. Спина ударилась о противоположную стену. В ушах звенело. В глазах стояли два образа: безвольная, открытая ладонь матери на простыне и её голос. «Кончай уже».

За дверью заскрипели пружины. Послышалось шарканье, звяканье ремня.

Коля не побежал. Он пополз. Бесшумно, на цыпочках, спиной прижимаясь к стене, как преступник. Он прополз мимо двери, за которой только что уничтожили его мир, и юркнул в темноту своего угла в общей комнате, где спали сёстры. Забился в самый дальний угол, на холодный пол, и прижал ладони к паху, пытаясь подавить стыдную, живую реакцию своего тела, которая теперь казалась ему самым страшным из всех совершённых сегодня предательств.

Утро пришло серое и тяжёлое, как свинцовая плита. Коля не спал. Он сидел на своём тюфяке, спиной к стене, и смотрел, как через грязное окно пробивается тусклый свет. Его тело было одеревеневшим от холода и неподвижности, а в голове — один и тот же кадр: открытая ладонь на простыне.

В углу, на соседних матрасах, спали сёстры. Настя лежала на боку, лицом к стене, одеяло натянуто до подбородка. Света, вся в комочке, тихо посапывала. Их мир ещё держался, пока они спали. Его мир рассыпался прошлой ночью у щели в двери.

Он встал. Ноги были ватными. Оделся механически, не глядя на свои руки. Надо было выйти. Просто выйти из этой комнаты, где воздух казался спёртым от его стыда.

Он приоткрыл дверь и краем глаза увидел, как в коридоре, у двери матери, стоит пустая тарелка и кружка. Кто-то принёс. Кто-то вошёл к ней. Мысль обожгла, и он резко отвернулся.

Коля вышел в сени, где пахло сыростью и старым деревом. Потянулся

Порно библиотека 3iks.Me