перед её внутренним взором вставали другие данные. Температура его кожи. Частота дыхания в момент кульминации. Акустический профиль его стона. Тактильная карта его члена. Её тело, её новое предательское тело, записало всё с бесстрастной, ужасающей точностью. И теперь предлагало эти данные к анализу, как предлагало бы параметры вражеского робота.
Она попыталась стереть файлы. Команда не выполнилась. Данные были защищены, вшиты в базовые сенсорные протоколы. Они были частью системы теперь. Как шрам.
Внезапно, без её команды, её рука поднялась. Пальцы коснулись её собственной груди, чуть ниже ключицы. Лёгкое, исследующее прикосновение. И снова — отклик. Волна тепла, слабая, но узнаваемая. Её пальцы дрогнули, остановились.
Она скомандовала руке опуститься. Мышцы не послушались сразу. Была задержка. Микроскопическая, в доли секунды. Тело сопротивлялось приказу прекратить стимуляцию.
Ярость, чёрная и беззвучная, поднялась в ней, ударила в ограничители её эмоциональных протоколов. Она хотела закричать. Вырваться из этой станции, разбить зеркало в ванной, разломать это хрупкое, прекрасное, проклятое тело на куски. Но её лёгкие не набрали воздуха для крика. Гортань не сформировала звук. Только внутренний визг, запертый в титановом черепе её настоящего тела, за много километров отсюда.
Она осталась стоять. Неподвижная. Заряжающаяся. Смотрящая в темноту. Её разум, острый и холодный, начал работу. Не над миссией. Над собой. Над этим телом. Если его нельзя отключить, его нужно понять. Если его нельзя контролировать, нужно перенаправить. Каждая точка чувствительности, каждый протокол отклика — это уязвимость. Но уязвимость можно превратить в оружие. Можно предсказать реакцию. Можно использовать её, чтобы предсказать реакцию другого.
Она мысленно вызвала сенсорные логи. Заставила их воспроизвести момент, когда Волков вошёл в неё. Не эмоцию. Данные. Давление. Температуру. Частоту фрикций. Затем — ответ тела. Карту мышечных сокращений. Химический состав выделившейся смазки. Изменение электрической активности в периферийной нервной сети.
Она строила модель. Алгоритм. Если входные данные: мужское возбуждение, определённого типа агрессия, физические параметры — тогда выходные данные: такая-то физиологическая реакция тела. Она изучала врага, которым оказалась она сама.
Заряд достиг ста процентов. Станция мягко отключила контакты. Дверца оставалась открытой. Она могла выйти, лечь на кровать, имитировать сон.
Она осталась стоять. До утра.
В шесть часов её внутренний таймер подал сигнал. Она вышла из станции. Подошла к шкафу. Выбрала одежду: узкие чёрные брюки, серую водолазку, длинный чёрный пиджак, который скрывал очертания груди. Никаких намёков на доступность. Профессионально. Сдержанно. Она надела её, чувствуя, как ткань скрывает её форму, делает её менее осязаемой.
В семь прибыл курьер с сумкой. Внутри — компактный пистолет «Звезда-6» с низкоимпульсными патронами, не пробивающими стены, два запасных магазина, петличный микрофон, камера-булавка, блок ретрансляции. Оружие было лёгким, почти игрушечным в её новой, слабой руке. Она проверила вес, разрядила-зарядила магазин, привыкая к непривычно маленькой рукоятке. Спрятала его в специальный карман под мышкой.
В девять тридцать у двери раздался сигнал. Она открыла. На пороге стоял тот же безликий водитель.
Дорога до особняка Волкова прошла в молчании. Город просыпался, но за тонированными стёклами он казался нереальным, декорацией.
Их впустили через чёрный ход. Горничная, пожилая женщина с потухшим взглядом, провела её в небольшой кабинет рядом с гостиной. «Ждать здесь. Вас вызовут».
Кабинет был обставлен дорогой, но бездушной мебелью. Книги в шкафах, похоже, никогда не открывались. Она встала у окна, выходящего во внутренний двор. Руки за спиной. Осанка — по стойке смирно. Она не садилась.
Через двадцать минут дверь открылась. Вошёл Волков. Он был в другом костюме, тёмно-синем, и выглядел сосредоточенным, нервным. За ним следовали трое мужчин.
Первый — Григорий «Гризли» Орлов. Он вошёл, заполнив собой дверной проём. Его холодные глаза скользнули по ней, задержались на мгновение, без интереса, как на знакомой мебели. Он кивнул Волкову, прошёл к креслу, опустился в него с тяжёлым стоном. От него пахло табаком и мятным ополаскивателем, не скрывавшим перегар.
Второй — Артём «Молот» Соколов. Он вошёл быстрой, размашистой походкой, оглядел комнату, её включив в обзор как предмет. Его взгляд был оценивающим, похабным. Он усмехнулся уголком рта, показывая сломанный зуб, и сел на подлокотник кресла рядом с Гризли.
Третий — Кирилл «Тихий» Лебедев. Он вошёл последним, бесшумно. Его взгляд, острый и внимательный за стёклами очков, сразу же нашёл её. Он не улыбался. Просто смотрел. Как смотрят на интересную аномалию в данных. Он занял место у стены, в тени.
«Всё чисто?» — спросил Гризли басом, не глядя на Волкова.
«Абсолютно. Персонал удалён. Помещение проверено».
«И она?» — Гризли кивнул в её сторону.
«Гарантия полной лояльности. Запрограммирована на послушание. И... на молчание».
Молот фыркнул. «Программирована, говоришь? Вчера выглядела довольно... отзывчиво».
Волков напрягся. «Это часть легенды. Для прикрытия. Не более».
«Удобная легенда», — сказал Молот, и его глаза снова пробежались по её фигуре, задерживаясь на груди, скрытой пиджаком.
Лебедев откашлялся тихо. Все взгляды обратились к нему. «Мы теряем время. Контракт».
Гризли вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный лист плотной бумаги, бросил его на стол перед Волковым. «Условия. Партия «Стрекоз» — пятьдесят единиц. Партия «Нектара» — двести килограмм. Маршрут через порт «Восток-3». Твоя часть — обеспечить «зелёный коридор» на таможне, сместить график инспекций на сорок восемь часов. Наша — оплата. Половина сейчас, половина после успешной разгрузки».
Волков взял документ, начал читать. Его руки дрожали. Он поправил галстук. «Сорок восемь часов... это сложно. Риск...»
«Риск учтён в твоём проценте», — мягко сказал Лебедев. Его голос был ровным, без угрозы. От этого было ещё хуже. «Либо ты обеспечиваешь окно, либо мы находим того, кто сможет. А ты становишься... статьёй расходов».
Волков побледнел.
Порно библиотека 3iks.Me
348
06.05.2026
|
|