проникала в неё, вино разжигало кровь. Она смеялась, откидывала голову, и кудри шиньона разлетались, открывая шею. Мужчины вокруг неё кружили, как пчёлы вокруг спелого плода: один прижимался ближе, скользя ладонью по её спине, другой шептал комплименты на ухо, третий просто смотрел, не скрывая голода в глазах. Их взгляды жгли кожу — на груди, на бёдрах, на том, как юбка взлетает и открывает подвязки. Вика чувствовала себя желанной, как никогда. Смущение от выступления на сцене давно растворилось в алкоголе, оставив только чистое, животное удовольствие. Она танцевала, тело двигалось само, бёдра качались, грудь колыхалась, и каждый взгляд, каждое случайное касание разжигало огонь глубже.
Саша, окружённый подругами матери, то и дело бросал взгляды через зал. Он видел её — там, в другом конце, в водовороте чужих рук. Она была в центре внимания: мужчины толпились вокруг, один за другим приглашали на танец, прижимали к себе, шептали что-то на ухо. Её смех доносился даже сквозь музыку — хрипловатый, пьяный, полный той чувственной свободы, которую он никогда раньше не видел в матери. Она уже сильно опьянела: движения стали чуть размашистее, щёки пылали, глаза блестели лихорадочно. Кто-то из мужчин положил руку ей на поясницу, спускаясь ниже, и Саша почувствовал, как внутри него что-то остро сжалось — смесь гордости, ревности и того самого запретного жара, который не отпускал его с момента переодевания в номере.
Подруги не давали ему отвлекаться. Катя поднесла ему очередной бокал, прижимаясь грудью к его руке.
— Пей, милый. За нас. За то, что ты наконец-то можем тебя разглядеть вблизи, — её пальцы скользнули по его бедру под столом, легко, дразняще.
Люба наклонилась ближе, её рыжеватые волосы коснулись его щеки, запах её духов — сладкий, тяжёлый — смешался с вином.
— Ты такой... большой. Сильный. Вике так повезло. А мы вот... всё ищем своего. — Она рассмеялась низко, и её ладонь легла ему на колено, сжимая чуть сильнее.
Оксана была самой тихой, но самой настойчивой: она то и дело подливала ему, глядя в глаза сквозь маску, и её колено прижималось к его ноге. Они флиртовали открыто, бесстыдно — касались, смеялись, шептали двусмысленности. «Какой у тебя костюм... обтягивает везде», — хихикнула Люба, проводя пальцем по его груди. Саша пил, чувствуя, как алкоголь затуманивает голову, размягчает тело. Он уже сильно захмелел: мир слегка плыл, тепло разливалось по венам, а возбуждение, которое не оставляло его весь вечер, стало острее, почти болезненным и требующем удовлетворения. Он пытался сосредоточиться на их разговорах, отвечал улыбками, но взгляд то и дело возвращался к матери.
Вика танцевала уже с пятым или десятым партнёром, захмелевший Саша давно сбился со счета. Этот был высоким, широкоплечим, в костюме пирата — его рука уверенно лежала на её бедре, пальцы почти касались края юбки. Она запрокинула голову, смеясь, и Саша увидел, как ореол её соска вырвалась чуть вверх из корсета, как юбка взлетела, открывая всем подвязки и прозрачную сетку трусиков на попке. Мужчины вокруг неё свистели, хлопали, кто-то крикнул: «Вика, ты огонь!». Она была пьяна — по-настоящему, глубоко. Глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, тело двигалось в ритме музыки с той ленивой, чувственной грацией, которую даёт только хорошее вино и всеобщее обожание. Саша заметил, как один из мужчин наклонился и шепнул ей что-то на ухо — она рассмеялась громче, прижимаясь к нему бедром.
Внутри Саши всё смешалось: гордость за мать, которая была самой желанной в этом зале, острая, почти ревнивая боль от того, что чужие то руки касаются её, и собственное опьянение, которое делало всё ярче, горячее. Подруги продолжали его окружать — Катя уже сидела почти на его коленях, Люба гладила по руке, Оксана подливала очередной бокал. Их прикосновения были смелыми, настойчивыми, их смех — пьяным и приглашающим. Он пил, чтобы заглушить то, что творилось внутри, но алкоголь только усиливал всё: желание, которое он чувствовал к матери с того момента, как увидел её полуголой в номере. Это желание смешивалось теперь с возбуждением от флирта трёх красивых женщин, которые явно хотели его.
Музыка становилась всё громче, ритм — быстрее. Вика в другом конце зала кружилась в очередных объятиях, её тело блестело от лёгкой испарины, волосы растрепались, макияж чуть размазался, делая её ещё соблазнительнее. Саша показалось, что поймал её взгляд через зал — на секунду, всего на миг. Она улыбнулась ему — пьяной, тёплой, чуть виноватой улыбкой, — и он почувствовал, как сердце сжалось. Она была далеко, окружённая чужими мужчинами, пьяная, желанная. А он здесь, в кольце её подруг, которые уже почти не скрывали своих намерений.
Вечер только набирал обороты. Алкоголь тек рекой, тела прижимались ближе, границы стирались. Саша уже был пьян — голова кружилась, тело горело, он уже не мог четко сфокусироваться и выделить мать в толпе. Подруги смеялись, касались его, подливали ещё, и он пил, не в силах остановиться.
Ближе к полуночи время в зале словно замедлилось, растянулось в густом, вязком сиропе алкоголя и желания. Музыка стала медленнее, тяжелее — низкий, пульсирующий ритм, от которого вибрировал пол под ногами, а воздух казался плотным, как влажный шелк. Свет прожекторов превратился в размытые золотые пятна, танцпол превратился в живое, дышащее существо из тел, пота и приглушенных стонов, которые тонули в басах. Саша уже почти не чувствовал границ собственного тела. Вино, которое подруги матери подливали ему без остановки, разливалось
Порно библиотека 3iks.Me
450
18.05.2026
|
|