Домик номер двенадцать (Части 1 - 2)- Читать онлайн

Апрель в Саратове пахнет мокрой землей и тревогой. На набережной Космонавтов, где бетонные плиты помнят еще поступь советских демонстраций, ветер с Волги был по-особенному резок. Он не задувал в лицо, он его оглаживал, словно примеряясь, можно ли еще доверять этому городу и этим людям, стоящим у парапета.

Алексей, сорокапятилетний инженер с лицом, на котором усталость от чертежей смешалась с упрямством волжского рыбака, смотрел не на реку. Он смотрел на жену. Лена стояла чуть поодаль, поправляя сбившийся от ветра капюшон легкого плаща. Ей было сорок два, но в этом косом, предзакатном свете, пробивающемся сквозь рваную пелену облаков над Энгельсом, она казалась ему той же девчонкой, что двадцать лет назад уронила перчатку в троллейбус N2а на проспекте Кирова.

— Холодно сегодня, — сказала Лена, не оборачиваясь. — Зря мы пошли, Лёш. Все кости ломит от этой волжской сырости.

— Подышим, Лен. Полезно для... для всего полезно, — ответил он, чувствуя, как внутри, под ложечкой, закручивается не холодный узел ветра, а что-то горячее, почти стыдное, но сладкое.

Мысль пришла не вдруг. Она зрела, как нарыв под кожей. Сначала это были просто картинки, возникающие на грани сна и бодрствования в их квартире в Заводском районе, где за окном гудели теплотрассы, а в комнате тикали часы с кукушкой — приданое Лениной бабушки. Картинки, в которых Лена... улыбалась. Нет, не ему. Он пытался отогнать их, как отгоняют назойливую муху в душный июльский полдень. Греховно? Глупость. В сорок пять лет перестаешь бояться слов «грех» и начинаешь бояться слова «зачем».

Ему было важно другое. Чувство собственности? Возможно. Но гораздо острее было чувство восхищения, которое он хотел бы сверить с чужим зрением. За двадцать лет брака острота зрения притупляется. Ты видишь жену в халате, с мокрыми волосами после душа, в утренней спешке с кружкой растворимого кофе. Ты перестаешь видеть Женщину, потому что она стала твоим воздухом. Алексею казалось, что он разучился дышать глубоко. Ему хотелось, чтобы кто-то со стороны глотнул этого воздуха и сказал: «Господи, какая же она красивая. Как ты мог к этому привыкнуть?»

Алексей повернулся и посмотрел на мост. Старый, автомобильный, соединяющий Саратов и Энгельс, похожий на тяжелую дугу натруженной спины. И новый, ажурный, сверкающий вантами далеко справа. Два моста. Два берега одной его души. На одном берегу — их устоявшаяся, надежная, как старая плотина, жизнь. На другом — эта непонятная, щекочущая нервы бездна желания показать и увидеть.

Его коллега, Игорь. Вчера они задержались в конструкторском бюро. Игорь — не хлыщ, не пикапер из дешевого романа. Мужик чуть за сорок, недавно развелся, спокойный, с мягким чувством юмора и редкой сейчас чертой — он умел слушать. Он слушал Лену пару раз на корпоративах так, как Алексей слушать разучился. Не перебивая, не спеша вставить свое «а я», а просто внимательно, чуть склонив голову набок. И Лена тогда расцвела. Уголки губ дрогнули по-особому, в глазах появился тот блеск, который Алексей помнил с их первого похода в театр оперы и балета на «Лебединое озеро».

Вчера, глядя в монитор, Алексей вдруг осознал: он хочет это видеть снова. Но уже не случайно, а осознанно. Хочет поставить этот спектакль и сидеть в первом ряду. Не для того, чтобы потом закатить скандал или унизить. Боже упаси. Он любил Лену до спазма в горле. Именно поэтому он хотел, чтобы кто-то еще, умный и тактичный, оценил сокровище, которое у него есть.

— О чем задумался? — Лена подошла сзади и положила холодную ладонь ему на шею, под воротник куртки.

Он вздрогнул, но не от холода руки, а оттого, что она прикоснулась к месту, где только что пульсировала эта запретная, но такая живая мысль.

— О мостах, Лен. Смотри, старый мост — он железный, громыхает, но по нему все ездят, привыкли. А новый — красивый, тихий, но по нему далеко в объезд.

— Философ, — усмехнулась она. — Пойдем, на Сенной рынок за творогом надо успеть. К завтрашнему дню.

Она взяла его под руку, и они пошли вверх по склону, к Саратовскому цирку, где даже в будний день пахло опилками и детством. Алексей смотрел на ее профиль. Прямой нос с легкой горбинкой, тонкая ниточка губ, тронутых бесцветной гигиеничкой.

Игорь, наверное, заметил бы эту горбинку, — мелькнуло в голове. — Он ведь художник-любитель, видит детали.

Эта мысль обожгла. Он понял, что это уже не просто фантазия. Это намерение. И от осознания собственной решимости Алексею стало одновременно жутко, как перед прыжком с парашютной вышки в Парке Победы, и невероятно легко. Будто он наконец признался самому себе в том, о чем молчал годами. В том, что любовь может быть не только тихой гаванью, но и штормом, на который страшно, но нужно посмотреть с безопасного причала.

Весенний Саратов шумел за спиной. А внутри Алексея только-только начинала звучать тихая, настойчивая нота первой скрипки. Главе предстояло стать длинным романом длиной в двенадцать тревожных и откровенных глав. И он еще не знал, на каком из саратовских мостов они окажутся в конце этого пути.

Саратовская весна обманчива. Днем солнце прогревает асфальт проспекта Столыпина до состояния зеркала, а к вечеру с Волги снова тянет промозглой сыростью. В квартире Алексея и Лены на восьмом этаже пахло жареным луком и каким-то особенным, Лениным, уютным печеньем. За окном, в проеме между панельными девятиэтажками, ярко горела неоновая «Елка» — реклама одноименного кафе, ставшая

Порно библиотека 3iks.Me