рыжая сука моего мужа захотела... Ну ничего, будет тебе мужик. И не один. После моих ребят ты на мужиков смотреть бояться будешь. В монастырь запросишься, тварь...»
Ночь после свадьбы выдалась тёплой и тихой. Степан сидел на сеновале уже минут двадцать, привалившись спиной к тёплому бревну. Сердце колотилось, как перед дракой. Руки вспотели. Он то и дело вытирал их о штаны и снова ждал.
Наконец внизу зашуршало сено. Лестница скрипнула. Степан замер.
Из темноты поднялась Марфа Игнатьевна. В одной лёгкой сорочке, волосы распущены, на плечах шаль. Даже в полумраке было видно — хороша баба. Сорок годков уже, а тело всё ещё крепкое, грудь высокая, бёдра широкие, походка тяжёлая, женская.
— Еле дождалась... — тихо проговорила она, отряхивая сено с подола. — Только ушёл, кобель старый.
Степан молчал. Просто смотрел. Днём, когда он её шантажировал, был смелым. А теперь, когда она сама пришла, вдруг оробел. Даже руку поднять боялся.
Марфа заметила это. Улыбнулась мягко, чуть грустно.
— Что, Степанушка... уже не нравлюсь я тебе? — спросила она тихо.
— Да что вы, Марфа Игнатьевна! — горячо зашептал он. — Вы... вы такая... я просто... не ожидал, что вы и правда придёте.
Она подошла ближе, села рядом на сено.
— После свадьбы барин меня очень любил, — заговорила она вдруг сама, глядя в темноту. — Каждый день брал. И после первого ребёнка, и после второго... исправно любил. А после четвертого будто остыл. Стал на девок деревенских заглядываться. Особенно на молодых. Я сначала глаза закрывала... а потом своими глазами увидела, как он в бане одну из кухарок имеет. Вот тогда и обозлилась.
Марфа вздохнула.
— Архип-кузнец... хороший мужик. Одинокий. Жена у него при родах умерла, сына Семёна один поднял, вон какой богатырь вырос. Новую бабу так и не завёл. Один раз у нас с ним и было... всего один. А эта рыжая змея, Любава, и то углядела.
Она повернулась к Степану и посмотрела прямо в глаза.
— Ты, Степан, будь умнее. Катеньку свою люби. Не будь как барин. А то и она когда-нибудь озлится и найдёт себе Архипа.
Степан молчал. Грустно ему стало. Вспомнил он Катеньку свою в бане с барином. Вспомнил он, и как с Любавой в лесу греховничал. И злоба у него на сердце, и стыд.
Марфа заметила его взгляд.
— Ну что ты пригорюнился, миленький? — ласково сказала она и протянула руки. — Иди ко мне.
Она притянула его к себе и крепко прижала лицом к своей груди. Тёплой, тяжёлой, живой. Степан вдохнул её запах — и будто внутри что-то щёлкнуло. Всё напряжение последних дней сорвалось.
Он обхватил её за талию, зарылся лицом между грудей, жадно целуя кожу. Марфа тихо застонала, запустила пальцы ему в волосы.
— Вот так... хороший мой... не бойся...
Степан осмелел. Руки его скользнули ниже, задрали сорочку, нашли горячие, мягкие бёдра. Марфа сама раздвинула ноги, притягивая его ближе. Он вошёл в неё одним сильным толчком — тесно, горячо, мокро. Она охнула, выгнулась, вцепилась ему в плечи.
— Ох... давно меня так не брали... — выдохнула она ему в ухо.
Они любили друг друга жадно, сильно, почти зло. Сено шуршало под ними, тело Марфы было горячим и податливым. Она то прижимала его к себе, то выгибалась, подставляя грудь под его губы. Степан мял её, целовал, входил глубоко и резко, будто хотел выместить всю злость и желание, что накопились за эти дни.
Когда Марфа кончила, она закусила ему плечо, чтобы не закричать, и сильно сжала его внутри себя. Степан продержался ещё несколько толчков и тоже излился в неё горячо и обильно.
Они остались лежать, тяжело дыша. Марфа гладила его по волосам, а он уткнулся лицом в её большую мягкую грудь.
— Вот так, Степанушка... — тихо прошептала она. — Теперь ты знаешь, какая я на самом деле...
Порно библиотека 3iks.Me
12
Вчера в 03:51
|
|