контроля пугала меньше, чем пустота без него. Оля потянулась рукой, почти коснулась. Нет. Пока нет.
Ночь углубилась, луна серебрила опушку. Корни замерли, но обещание висело в воздухе. Оля встала, ноги ослабли. Уйти? Вернуться? Выбор жёг. Но тяга победила — снова, и снова.
Ночью она вернулась к краю полянки, где корни снова зашевелились, маня её ближе.
Оля шагнула на полянку, и корни мгновенно обвились вокруг лодыжек, впиваясь в кожу с такой силой, что ноги подкосились. Ночь дышала густой сыростью, луна серебрила листву древнего дерева, чьи ветви тянулись, словно голодные пальцы. Сердце заколотилось — смесь ужаса и томления, что жгло изнутри. Корни поползли выше, обвивая икры, бедра, не давая даже шевельнуться. Она попыталась оттолкнуться, но хватка лишь усилилась, прижимая тело к влажной земле.
Ветви спустились с кроны, шурша листьями. Они раздвинули колени шире, обнажая разорванный сарафан, что трещал по швам. Оля ахнула, когда одна ветвь прошлась по внутренней стороне бедра, оставляя след мурашек. Другая обхватила грудь через ткань, сжимая туго, так что соски напряглись, проступая буграми. «Нет... или да?» — мелькнуло в голове, пока тело предавало, изгибаясь навстречу. Корни у основания дерева зашевелились, толстые, извивающиеся, и один из них, скользкий от росы, прижался к промежности.
Она дернулась, но ветви удержали. Корень толкнулся вперед, раздвигая складки, проникая в киску медленно, но неумолимо. Оля закусила губу, чувствуя, как он заполняет, растягивает, пульсирует внутри. В то же мгновение второй корень, потоньше, но упругий, надавил на попку, втираясь в тесный вход. Дыхание сбилось. «Это... слишком...» — подумала она, но тело уже отвечало соком, облегчая вторжение. Оба корня вошли одновременно, начиная ритмичный трах — вперед-назад, глубже с каждым толчком.
Ствол дерева наклонился ближе, кора грубая, теплая, прижалась к груди, вдавливая ветви сильнее. Оля почувствовала, как ветка обвивает шею — не сильно, но достаточно, чтобы воздух стал густым, каждый вдох — борьбой. Давление на горло вызвало вспышку паники, смешанную с диким возбуждением. Корни внизу ускорялись, трахая яростно, во все дыры, заставляя бедра дрожать. Сарафан лопнул окончательно, обнажив кожу, чулки в клочьях свисали с бедер. Тело билось в конвульсиях, мышцы сокращались.
«Я.. не могу... бороться...» — прохрипела она шепотом, голос, сдавленный веткой. Ужас вспыхнул: это не человек, не любовник — живое дерево, парк, что пожирает её. Но экстаз накатывал волнами, сильнее страха. Корни меняли ритм — теперь толчки чередовались, один в вагину, другой в попку, растягивая удовольствие. Ветви сжимали груди, пощипывая соски кончиками. Ствол у рта — она инстинктивно приоткрыла губы, и веточка скользнула внутрь, как поцелуй, заполняя рот, заставляя сосать.
Оля сдалась. Тело расслабилось в хватке, бедра сами двинулись навстречу. Корни уловили это, ускорившись, трахая мощнее. Шея в кольце ветки — легкое удушение усиливало всё, звезды вспыхивали перед глазами. Первая судорога подкатила внезапно: мышцы сжались, сок хлынул, оргазм разорвал на части. Она выгнулась, вторя ритму толчков, шея в хватке ветки, стоны эхом разнеслись по полянке.
Но дерево не остановилось. Корни выскользнули, перевернули тело. Оля уткнулась лицом в мох, ягодицы приподняты ветвями. Проникновение возобновилось, глубже, жестче. Ветка на шее потянула голову назад, ствол прижался к спине, корни пульсировали, ветви ласкали кожу. Ужас ушел, остался чистый экстаз — парк обнимал её, становился миром.
Второй оргазм нарастал медленнее, глубже. Тело дрожало, соки текли по бедрам. «Мой... парк... мой...» — шептала она хрипло, растворяясь. Судорога накрыла, тело выгнулось снова, мышцы сжимаясь вокруг корней. Ветка на шее ослабила хватку, позволяя вдохнуть. Оля обмякла в объятиях, чувствуя тепло дерева, как единение.
Полянка пульсировала в унисон с сердцем. Древнее дерево шептало листвой, ветви гладили кожу теперь нежно. Сарафан в лохмотьях, тело обнаженное, покрытое следами, красные полосы от корней, пот, земля. Она лежала, дыша тяжело, и мир за пределами парка казался сном. Здесь — правда. Стоны её эхом отозвались в ночи, предвещая что-то большее. Тело трепетало в послевкусии, зовя к новому.
В вихре толчков Оля почувствовала, как её тело начинает таять в объятиях дерева. Толчки участились, корни внутри неё задвигались яростнее, ветви вонзились глубже, заставляя мышцы сокращаться в судорогах. Она лежала на животе, прижатая к влажной земле полянки, рассветный свет пробивался сквозь листву, окрашивая всё в бледно-розовые тона. Дыхание вырывалось хриплыми всхлипами, каждый вдох — борьба, каждый выдох — стон, эхом отдающийся в стволе.
Корни пульсировали, растягивая её изнутри, заполняя каждую клеточку жаром, который граничил с болью. Ужас нахлынул волной: это конец, потеря себя, растворение в чём-то большем. Но наслаждение перекрывало страх, заставляя бёдра дёргаться навстречу вторжениям. «Нет... да... ещё...» — шептали губы, хотя слов уже не было, только звуки, сливающиеся с шелестом листьев. Ветви внутри неё извивались, надавливая на самые чувствительные точки, заставляя тело выгибаться дугой.
Она попыталась упереться руками в землю, но корни оплели запястья, прижимая ладони к корням, что прорастали сквозь дёрн. Сарафан давно разорван в клочья, обнажённая кожа горела от трения о кору. Толчки ускорялись, ритм становился неумолимым, как сердцебиение древнего исполина. Тело Оли задрожало, мышцы живота сжались в комок предвкушения.
Ужас достиг пика вместе с наслаждением. Корни впивались глубже, прорывая барьеры плоти, ветви набухли, пульсируя в унисон с её сердцебиением. Ствол дерева наклонился, словно целуя, толстая ветвь прижалась к губам, проникая в рот сладкой смолой. Оля всхлипнула, глотая, тело её конвульсивно содрогнулось в оргазме — самом мощном, всепоглощающем. Волны прокатились от низа живота вверх, раскалывая её сознание на осколки.
В этот миг
Порно библиотека 3iks.Me
85
28.05.2026
|
|