Раб Риты (Главы 1 - 17)- Читать онлайн

исследовательским азартом. — Признаться, мне было даже интересно наблюдать за тем, как он ломается...

— Бумагу и ручку. Живо, — приказала Рита. Её голос не дрогнул, в нем не было ни капли сочувствия — только сухая, хозяйская воля.

Я сорвался с места, добежал до своей комнаты и вырвал из старой тетради пожелтевший листок. Вернувшись, я снова опустился на колени у их ног и протянул бумагу Рите. Руки мои мелко дрожали.

— Пиши, — велела она, чеканя каждое слово. — Я, Кирилл... фамилию и отчество впишешь полностью... именуемый далее «Раб», добровольно и в здравом уме отдаю себя в полное и бессрочное владение Савельевой Маргарите Николаевне, именуемой далее «Госпожа». Раб обязуется беспрекословно выполнять любые приказы своей Госпожи. В случае невозможности их выполнения Раб обязан изыскать любые средства для их реализации, невзирая на последствия. Госпожа вольна распоряжаться телом, душой и самой жизнью Раба по своему усмотрению, вплоть до полного уничтожения. Раб не имеет права на сопротивление, протест или самосохранение.

Мое перо замерло над бумагой. Каждое слово этого безумного текста обжигало мне сознание. Я понимал: юридически эта бумажка — мусор, пустой звук в мире кодексов и законов, где рабство запрещено. Но сама формулировка... Она пахла чем-то древним, темным и окончательным. Если это просто игра — то это была самая зловещая игра в моей жизни. А если нет? Если слова про «магию» были правдой?

— Ну? — Маша наклонилась ко мне так близко, что я почувствовал запах её духов и табака. — Или подписывай, или выметайся вон. Хватит тратить наше время на свои дешевые сомнения.

Я посмотрел на Риту. Она стояла неподвижно, глядя на меня сверху вниз, и в её глазах я увидел холодную бездну, в которую мне предстояло сделать последний шаг.

Последний росчерк пера на пожелтевшей бумаге поставил жирную точку в моей прошлой жизни. Я отложил ручку, чувствуя, как внутри всё замерло в ожидании неизбежного.

— Начнем Ритуал, — торжественно и зловеще произнесла Маша. В её голосе не было и тени прежней веселости — только холодная церемониальность. — Снимай рубашку. Оставь свое достоинство за порогом.

Я подчинился. Ткань с тихим шорохом соскользнула с плеч, обнажив мою бледную, покрытую мурашками кожу. Я по-прежнему стоял перед Ритой на коленях, чувствуя себя жертвой на алтаре этой обшарпанной кухни.

Рита лениво, почти грациозно выпустила изо рта два идеально ровных кольца дыма. Она смотрела на мою грудь как на чистый холст, на котором ей предстояло написать свою первую заповедь. Не говоря ни слова, она медленно поднесла тлеющий, ярко-оранжевый кончик сигареты к моей коже и с силой вдавила его прямо над сердцем.

Боль была чудовищной. Она не была мгновенной — она вгрызалась в плоть медленно, слой за слоем, превращаясь в пульсирующее, раскаленное безумие. Я вскрикнул, и этот звук, полный первобытной муки, заметался по тесной кухне. Мое тело непроизвольно дернулось назад, пытаясь спастись от этого жара.

— Тихо! — Маша возникла за спиной, словно тень. Острый, как жало, носок её туфли больно вонзился мне в ягодицу, заставляя замереть. — Раб не имеет права на движение. Раб должен терпеть.

Рита невозмутимо продолжала свою работу. Она методично, миллиметр за миллиметром, выжигала на моей груди какой-то символ, используя сигарету как кровавый стилос. Я чувствовал едкий запах собственной паленой кожи, смешанный с ароматом дорогого табака. Каждое новое прикосновение уголька прошивало меня током, выбивая из легких остатки воздуха.

Я стиснул зубы так, что они заскрипели, пытаясь сдержать новый крик. Перед глазами всё плыло, мир превратился в сгусток багровой боли и белого дыма. Из глаз, помимо воли, хлынули горячие слезы, прокладывая дорожки по моим щекам и капая на холодный пол. Но даже сквозь эту невыносимую пытку я ощущал жуткое, извращенное облегчение: теперь я был помечен. Теперь я окончательно и бесповоротно принадлежал ей.

— Иди. Полюбуйся на свое новое «я», — с ленивой усмешкой бросила Рита, кивнув в сторону коридора.

Я поднялся с колен, пошатываясь, словно после тяжелой контузии. В голове всё еще гудело, а грудь пылала так, будто под кожу загнали тлеющие угли. Я дошел до старого, потемневшего зеркала в прихожей и замер.

Из мутного стекла на меня смотрел чужак. На бледной коже, прямо над сердцем, уродливо багровели неровные, обожженные буквы, складывающиеся в короткое и беспощадное слово: «РАБ». Края ожога припухли, покрылись сукровицей и выглядели как клеймо на туше скота. В этот миг до меня дошло: пути назад больше нет. Никакие оправдания, никакая логика не сотрут это с моего тела. Моя старая жизнь рассыпалась в прах, оставив только эту жгучую метку.

Я вернулся на кухню. Каждое движение причиняло боль, но эта боль теперь была моим единственным ориентиром. Я снова, уже без приказа, покорно опустился перед Ритой на колени и, глядя в пол, отчетливо прошептал:

— Жду ваших распоряжений, Госпожа.

— Быстро учится, — Маша ехидно сощурилась, прислонившись к дверному косяку. — А говорили — строптивый...

Рита даже не посмотрела на меня. Она достала из пачки последнюю сигарету и смяла пустую упаковку.

— Сбегай за сигами. И купи их на свои деньги, — она бросила пустую пачку мне под ноги. — И чтобы одна нога здесь, другая там.

Я вылетел из дома, не чувствуя под собой ног. Пробежка до ближайшего круглосуточного магазина была наполнена лихорадочным ожиданием: я гадал, что будет дальше? Какую новую пытку они приготовили для «официально оформленного» раба? Воображение рисовало картины одну страшнее другой,

Порно библиотека 3iks.Me