в этой дыре, вот и придумываем, как время убить. Иди ешь, «собственность» ты наша.
Она подмигнула мне и, насвистывая какой-то простенький мотив, вышла из кухни. Я остался стоять в одиночестве, глядя в окно на ночной город. Её слова — «просто пошутила», «забей» — резали сильнее, чем любая проволока. Она не просто унизила меня, она обесценила всё моё страдание, превратив его в пустяк, в мимолётный каприз хозяйки квартиры. И самое страшное было в том, что, стоя там в тишине, я чувствовал не облегчение, а жгучую обиду за то, что это «веселье» так быстро закончилось.
Я был в полнейшем смятении. Шутка? Всего лишь шутка? Этот вопрос эхом отдавался в голове, пульсируя вместе с учащенным сердцебиением. И что теперь? Что будет дальше? Вернется ли всё к прежней, уродливой рутине? Продолжу ли я и дальше упиваться своими запретными фантазиями, представляя, как она жестоко меня убивает, в то время как моё тело предательски откликается на эти образы дрожью возбуждения? Или, быть может, я должен наконец попытаться найти... настоящую подружку? Но куда я её приведу? В эту коммунальную клоаку, где Рита, словно хищный паук, снова захочет «пошутить», но уже в её присутствии? Мысль о том, что мой позор будет выставлен напоказ при любимой девушке, вызвала приступ тошноты, смешанной с глухим, животным страхом.
Глава 5
Минули несколько дней, каждый из которых тянулся мучительной, липкой вечностью. Рита с поразительным, почти маниакальным упорством делала вид, что ничего не произошло. Её лицо было непроницаемо, движения отточены до автоматизма, словно привычный ход коммунальной жизни ни на йоту не нарушила та ночь. Затем снова заявились Аня и Марина, принеся с собой звонкий смех и непринуждённые шутки, которые казались мне изощрённым издевательством на фоне моего внутреннего ада. Они весело пили пиво, обменивались новостями, но ни словом не обмолвились о том кошмарном вечере, словно он был вырезан из их памяти острым ножом, превратившись в строжайшее, негласное табу. Моё тело всё ещё горело от фантомных ударов, а надпись на груди хоть и стёрлась, но въелась в сознание несмываемым клеймом, пока они обсуждали новинки кино и предстоящие выходные.
Но однажды... в общую кухню ступила она. Я ещё не знал её имени – Маша, как выяснилось позднее, – но взгляд, которым она одарила меня, прошил насквозь. Она была в простом, но элегантном чёрном платье, которое облегало её стройную фигуру, а на шее, словно крохотные льдинки, сияли белые бусы, создавая разительный контраст с тёмной тканью. Её волосы — вороново крыло, густые и длинные, ниспадали по плечам, обрамляя лицо с тонкими, безупречными чертами, в которых сквозила холодная, отстранённая красота. Её взгляд... это было нечто совершенно иное. Она смотрела на меня не как на человека, не как на соседа, даже не как на объект раздражения, который мешал бы веселому времяпрепровождению. Нет. Это был взгляд, полный холодного, бесстрастного любопытства. Так смотрят на редкое, диковинное насекомое, случайно залетевшее в чужой, стерильный мир. Или как на музейный экспонат, чья ценность определяется лишь степенью его сохранности и уникальности. Так смотрит коллекционер на особо ценную, хрупкую бабочку, которую он вот-вот заколет иголкой и добавит в свою мрачную, бездушную коллекцию, навечно лишив её полёта и жизни.
– Так значит, говоришь, этот, – Маша слегка кивнула в мою сторону, её взгляд остановился на мне с отстраненным, почти научным интересом, – тащится, когда его бьют?
– Ага, – Рита усмехнулась, элегантно зажав тонкую сигарету между изящными пальчиками. Дым клубился вокруг её лица, делая его ещё более загадочным.
– Ясно. А на тебя поднимал руку? Наша «собственность»? – добавила она с ехидством, обращаясь к Рите.
– Еще чего! Этот слизняк и мухи не обидит... – в голосе Риты прозвучала нотка брезгливого презрения, словно она говорила о чём-то отвратительном, но при этом хорошо знакомом.
– Понятно. Частично прозревший, тип Д. – Маша задумчиво кивнула, словно записывая что-то в невидимый блокнот. – Понятно.
– Э... – рискнул вмешаться я, чувствуя, как щемит под ложечкой от их пренебрежения, – а ничего, что я тут...
– Помолчи, когда женщины разговаривают! – слова Маши ударили, как ледяной хлыст. Её тон был настолько резок и холоден, что казалось, будто она вылила на меня ведро ледяной воды.
Её тон задел меня за живое. Да, я был извращенцем, охотно отдававшимся унижению и боли, но сейчас, в этот момент, когда меня унижали не ради моего же наслаждения, а просто так, из-за моего присутствия, стало невыносимо обидно. Это было другое, не то мазохистское блаженство, а унижение, бьющее по самому основанию моей личности.
– Нельзя ли быть повежливее? – огрызнулся я, чувствуя, как к щекам приливает краска стыда и возмущения.
В ответ лицо обожгла звонкая, жалящая пощечина. На мгновение мир сузился до этой острой боли. И мгновенно, предательски, я испытал то же самое, знакомое, но теперь искажённое до неузнаваемости чувство мазохистского экстаза, что и тогда, когда Рита била меня проводом. Это было жгучее, пульсирующее наслаждение, смешанное с острым стыдом, которое пронзило тело, заставляя сердце биться в бешеном ритме.
– Ты вполне можешь сделать из него очень... интересного раба, – в голосе Маши прозвучала тонкая нотка предвкушения, когда она произносила эти слова, глядя не на меня, а прямо в глаза Рите, словно обсуждая ценную вещь.
Рита, по-хозяйски прищурившись, перевела взгляд на меня. Её губы растянулись в хищной усмешке.
– Эй, – она обратилась ко
Порно библиотека 3iks.Me
254
28.05.2026
|
|