Шесть утра. Будильник на тумбочке в моей спальне издал резкий, противный треск. Я, Ольга, 43 года, тяжело вздохнула и села на кровати, потирая виски. Ещё один день. Кофеварка уже ждала на кухне, как верный солдат. Я накинула старый махровый халат и вышла в коридор, шлёпая тапочками по холодному линолеуму.
Обычно к этому времени из комнаты Димы уже доносились привычные утренние звуки: скрип кровати, когда он вставал, шорох одежды, грохот чего-нибудь упавшего в ванной. Мой сын, Дмитрий, восемнадцать лет, уже почти взрослый, но в голове у меня он всё ещё тот долговязый подросток, который вечно опаздывал на автобус в школу.
Сегодня было тихо. Слишком тихо.
Я остановилась у его двери и прислушалась. Из-за неё доносилось странное, приглушённое поскрипывание кровати и тяжёлое, неровное дыхание. Как будто он ворочался во сне и не мог устроиться. Или... стонал?
Сердце неприятно сжалось. Я постучала костяшками пальцев.
— Дима? Подъём, солнышко. В школу опоздаешь.
Ответа не было. Только дыхание стало чуть громче, прерывистее. Я постучала сильнее.
— Дим! Ты меня слышишь?
Невнятное мычание. Потом сонный, напряжённый голос:
— Мам... ещё пять минут...
Что-то в его тоне меня насторожило. Я вздохнула, нажала на ручку и приоткрыла дверь.
Комната тонула в полумраке — шторы были плотно задёрнуты. Дима лежал на спине, одеяло скомкано где-то на уровне бёдер. Правая рука была явно под одеялом, в районе паха. Плечи напряжены, мышцы на шее выступили. Он не двигался, но я сразу поняла — он замер, как будто его поймали на чём-то очень постыдном.
— Дима, что у тебя? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал строго, а не тревожно. — Опять за компьютером до трёх ночи сидел? У тебя же контрольная по математике на этой неделе, а ты приносишь одни тройки и двойки. Учительница уже звонила.
Он не ответил. Лицо было отвернуто к стене. Правая рука под одеялом так и осталась неподвижной, пальцы судорожно сжимали ткань пижамных штанов.
Я почувствовала укол раздражения, смешанный с беспокойством. Подошла ближе.
— Дима, я с тобой разговариваю. Что у тебя болит? Живот?
Он молчал. Только дыхание было тяжёлым, прерывистым.
Я села на край кровати и протянула руку к одеялу.
— Покажи, где болит. Я же вижу, что тебе плохо.
— Мам, не надо... всё нормально... — голос был глухой, стыдливый.
Но я уже потянула одеяло вниз.
Воздух застрял у меня в горле.
Пижамные штаны были спущены до середины бёдер. Его... его член стоял торчком. Большой, толстый, тёмно-красный, с набухшими венами. Головка блестела. Вся поверхность была покрыта белыми, густыми потёками спермы — свежими и уже подсохшими. Запах — густой, мускусный, резко мужской — ударил в нос.
Я отшатнулась, будто меня обожгло.
— Боже мой... Дима... — прошептала я хрипло, не в силах отвести взгляд.
Он лежал, закрыв глаза, лицо пылало красным. Правая рука так и осталась возле члена, пальцы были мокрыми.
— Мам... прости... я не хотел, чтобы ты видела...
Меня затрясло. Шок, стыд, гнев, тревога — всё смешалось в один ком.
— Ты... ты что, мастурбировал?! Прямо сейчас?! Я стучу, зову тебя в школу, а ты... ты здесь этим занимаешься?!
Он молчал, только тяжело дышал.
Я вскочила с кровати, отошла к окну, потом обратно. Руки дрожали.
— Дима, ты вообще понимаешь, что делаешь?! Ты уже взрослый парень, а ведёшь себя как... как маленький извращенец! У тебя двойки по всем предметам, тренер говорит, что ты на тренировках еле ноги таскаешь, а ты каждое утро... каждое утро вот этим занимаешься?!
Я старалась не смотреть туда, но взгляд сам возвращался. Этот огромный, всё ещё стоящий член, весь в сперме... Мой сын. Мой тихий, умный мальчик.
— Мам, я... я не могу остановиться... — тихо выдавил он. — Оно само... встаёт, и потом болит, если не...
— Не смей! — резко оборвала я. — Не смей мне такое говорить! Я твоя мать! Я тебя вырастила, в школу водила, уроки проверяла, а ты... ты тут лежишь и... и...
Слова закончились. Я стояла, прижав ладонь ко рту. В глазах жгло.
Дима медленно натянул штаны, но выпуклость всё равно осталась заметной. Он сел на кровати, опустив голову.
— Прости, мам...
Я вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. На кухне села за стол и долго смотрела в одну точку. Кофе остыл.
В голове крутилось одно: «Как это могло дойти до такого?» Я никогда не была «такой» матерью. Я нормальная женщина — работала бухгалтером, воспитывала сына одна после развода, старалась дать ему всё лучшее. А теперь... теперь я увидела своего сына в таком виде. И самое страшное — это было не в первый раз.
За последние две недели я уже дважды слышала эти звуки и уходила, делая вид, что ничего не заметила. Но сегодня увидела всё.
Весь день на работе я не могла сосредоточиться. Перед глазами стояла эта картина: его рука, его член, белые потёки. Я злилась на него. Злилась сильно. Как он мог так опуститься? Как мог позволить себе это каждое утро, вместо того чтобы нормально учиться?
Вечером я вернулась домой раньше. Дверь в его комнату была приоткрыта. Я подошла тихо и снова услышала.
Знакомый ритм. Тихое поскрипывание. Тяжёлое дыхание.
Я толкнула дверь.
Дима сидел за столом, штаны спущены, рука двигалась быстро. На экране монитора — какое-то видео. Я не разглядела, но поняла всё.
— Дима!!!
Он вздрогнул так, что чуть не упал со стула. Быстро натянул штаны, но было поздно.
— Мам... я...
— Опять?! — мой голос сорвался. — Ты только что из
Порно библиотека 3iks.Me