Тени августа (Части 11 - 12)- Читать онлайн

Татьяна ведёт тряпкой по бедру дочери — медленно, будто стирает не сперму, а сам след того, что здесь было. Вода стекает по худой ноге Вари, оставляя мокрую дорожку на простыне. Пальцы у Татьяны дрожат, но она заставляет себя дышать ровно, не смотреть на синие отпечатки, проступающие на спине дочери — там, где пальцы Краузе сжимали её тонкое тело.

— Мам... — голос Вари глухой, придавленный подушкой.

— Молчи, — обрывает Татьяна. — Молчи, доченька. Не надо.

Она проводит тряпкой выше — по пояснице, по рёбрам, туда, где засохшая спперма уже въелась в кожу коркой. Варя вздрагивает, но не поднимает головы. Слёзы всё ещё капают на наволочку — беззвучно, ровно, как дождь, который идёт уже час за окном.

— Schmeckt gut, der Schnaps, — доносится из горницы голос Краузе. — Aber die Frau war besser.

Вернер смеётся — низко, гортанно. Стекло звякает о стекло. Кто-то наливает ещё.

Татьяна сжимает тряпку в кулаке, выкручивает, пока вода не начинает капать на пол. Она не смотрит на дверь — на ручку, которая чуть подрагивает от шагов в коридоре. Не заперто. Она не заперла. И теперь каждая секунда — как натянутая струна.

— Они войдут, — шепчет Варя, не поднимая лица. — Они снова войдут.

Татьяна молчит. Она знает. Она видела этот взгляд Вернера, когда он уходил — сытый, но не насытившийся. Взгляд человека, который примеривается к новой игрушке.

— Вставай, — говорит Татьяна, голос её срывается. — Варя, вставай, нужно одеться. Нужно...

— Зачем? — Варя поднимает голову, и Татьяна видит её лицо — опухшее, красное, но глаза сухие. Слёзы кончились. Осталась только пустота. — Зачем, мам? Они всё равно придут.

Шаги в коридоре стихают. Ручка двери дёргается — один раз, второй. Татьяна замирает, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в живот.

— Aufmachen, — голос Вернера, низкий, спокойный. — Открывай.

Татьяна не двигается. Она смотрит на дочь, которая медленно садится на кровати, натягивая простыню на грудь. Руки у Вари дрожат, но она сжимает зубы, и в этом жесте Татьяна видит своего мужа — тот так же сжимал челюсть, когда решался на что-то трудное.

— Открой, мам, — тихо говорит Варя. — Всё равно.

Татьяна встаёт. Ноги не слушаются, но она идёт к двери, проводит ладонью по косяку, поворачивает ручку. Вернер стоит на пороге — высокий, широкоплечий, в расстёгнутом кителе, с бутылкой в руке. За ним — Краузе, улыбающийся, с сальными глазами, которые сразу ныряют в щель между створками, туда, где сидит Варя.

— Guten Morgen, meine Damen, — Вернер входит, не спрашивая разрешения. останавливается посреди спальни, оглядывает комнату — кровать, сбитую простыню, мокрую тряпку на полу. — Вы уже убрались. Хорошо. Ordnung muss sein.

Краузе проходит мимо Татьяны, задевая её плечом, и садится на краешек кровати, рядом с Варей. Она отодвигается, но он кладёт руку ей на колено — просто, собственнически, будто имеет право.

— Не надо, — шепчет Татьяна, шаг вперёд.

— Стой, — Вернер перехватывает её за запястье, дёргает к себе. — Стой и смотри.

Он разворачивает её лицом к кровати, прижимается грудью к её спине, дышит в затылок — перегар, табак, одеколон. Татьяна чувствует, как его рука ложится ей на живот, скользит вниз, к поясу юбки.

— Ты будешь смотреть, как я трахаю твою дочь, — шепчет он ей в ухо, и голос его мягкий, почти ласковый. — А потом она будет смотреть на тебя. Вы обе будете смотреть друг на друга. И запоминать.

Татьяна хочет закрыть глаза, но не может. Варя сидит на кровати, неподвижная, как кукла, а Краузе уже тянется к её простыне, тянет — ткань сползает, открывая худые плечи, острые ключицы, маленькую грудь, на которой ещё розовеют следы его вчерашних укусов.

— Schn, — выдыхает Краузе по-немецки. — Sehr schn, mein Mdchen.

Он наклоняется и берёт её сосок в рот — Варя вздрагивает, выгибается, но не издаёт ни звука. Краузе сосёт, прикусывает, тянет зубом, пока сосок не набухает, краснеет, становится влажным от слюны. Потом переключается на второй — так же медленно, смакуя, как будто пробует вино.

Вернер тем временем расстёгивает ширинку Татьяны, запускает руку ей в трусы, находит мокрое — она не хочет, но тело помнит, тело реагирует на грубые пальцы, и это унизительно, это хуже, чем боль.

— Мокрая, — констатирует он, довольно. — Смотришь на дочь и течёшь. Was fr eine Mutter.

— Нет, — выдыхает Татьяна, но голос её — чужой, тонкий, не её. — Я не... не хочу...

— Хочешь, — обрывает он, и его палец входит в неё — резко, на всю длину. Татьяна хватает ртом воздух, вцепляется в его руку, но он не останавливается. — Твоё тело хочет. Ты вся мокрая, стыдливая сука.

Он трахает её пальцем — грубо, ритмично, в такт тому, как Краузе сосёт грудь Вари. Два движения — и тело Татьяны начинает дрожать, предательски, непрошено. Она сжимает зубы, но из горла вырывается всхлип — короткий, сдавленный.

— Hrt zu, — Вернер поворачивает её лицо к кровати, заставляя смотреть. — Смотри, как Краузе готовит твою дочь. Видишь? Ей нравится. Она хочет, чтобы её трахнули.

Варя лежит на спине, раздвинув ноги, руки вдоль тела. Глаза закрыты, но по щекам текут слёзы — беззвучно, ровно, как и раньше. Краузе опускается ниже, целует живот, лобок, раздвигает ей бёдра пальцами — широко, грубо, и Татьяна видит, как его язык погружается

Порно библиотека 3iks.Me