Одногрупницы (Финал)- Читать онлайн

Последнее задание

Последний курс строительного колледжа тянулся медленно, как вязкий кисель. Но вот наступил апрель, и запахло дипломами. Четыре диплома — для Кати, Сони, Ленки и Даши. И один — мой.

— Артём, — Катя вызвала меня в пустой кабинет после пар, — мы решили. Ты делаешь наши дипломы. Полностью. Чертежи, пояснительные записки, расчёты. Всё.

Я стоял на коленях у её ног. В этот раз она была в грубых армейских ботинках на толстой подошве — дань моде, как она сказала. Я поцеловал носок левого ботинка и поднял глаза.

— Госпожа, но это очень большой объём. Четыре диплома — это сотни страниц, десятки чертежей. У меня останется время на свой?

Катя нахмурилась и наступила мне на пальцы — не сильно, но ощутимо.

— Ты ставишь под сомнение моё решение?

— Нет, Госпожа. Я просто уточняю.

— Уточняй на коленях и с опущенной головой. Твой диплом — в последнюю очередь. Выполнишь наши — тогда и подумаешь о себе. Мы должны получить пятёрки. Все четыре. Ты понял?

— Понял, Госпожа.

Соня, сидевшая на подоконнике, добавила:

— И, если кто-то из нас получит четвёрку, мы пожалуемся твоей маме. Ты же знаешь, чем это грозит.

Я знал. За прошедшие полгода мама выпорола меня ещё семь раз. Каждый раз — по запискам девчонок. Каждый раз — розги, берёзовые или ивовые, иногда — ремень. Я привык к боли. Я даже начал ждать её — странное, тягучее предвкушение, когда в субботу утром мама брала с полки пучок прутьев и говорила: «Иди в комнату, Артём. Сегодня у нас работа».

— Я сделаю всё, Госпожи, — сказал я.

Дипломная лихорадка

Апрель, май, июнь в бешеном темпе. Девчонки приносили мне свои дипломные материалы — кто что нашёл в интернете, кто скачал готовую работу с изменениями. Я переделывал всё с нуля. Считал нагрузки, подбирал сечения, чертил узлы.

По ночам я сидел над ватманами. Ленка требовала, чтобы её диплом был «самым красивым» — с цветными вставками и золотым тиснением на обложке. Соня хотела, чтобы в её работе было «поменьше формул, побольше картинок». Катя — чтобы всё было строго, по ГОСТу, без единой помарки.

Даша попросила скромно:

— Сделай, как у тебя самого получится. Я тебе доверяю.

Я работал по 16 часов в сутки. Спал урывками. Мама не мешала — она видела, что я служу. Но однажды, в середине апреля, она зашла в мою комнату в два часа ночи. Я сидел за столом, чертил узел фермы для Катиного диплома. Но при её появлении я встал на колени.

— Артём, — сказала она. — Встань.

Я встал с колен.

Мама подошла, взяла меня за подбородок.

— Ты бледный. У тебя круги под глазами. Ты плохо ешь.

— Мама, я справлюсь.

Она вздохнула и отошла к двери.

— Однако твои Госпожи прислали мне записку. Вчера вечером. Вот она.

Мама протянула листок. Я прочёл:

«Уважаемая мама Артёма! Ваш сын работает над нашими дипломами медленно. Катя уже три раза переделывала титульный лист. Ленка недовольна качеством чертежей — линии не везде ровные. Соня считает, что Артём слишком много спит (по 6 часов в сутки!) и мало работает. Даша не жаловалась, но мы настаиваем на наказании. Просим выпороть Артёма для повышения производительности труда. Ваши Госпожи».

Мама посмотрела на меня.

— Шесть часов сна — это много? Ты спишь шесть часов?

— Иногда пять, мама.

— А надо четыре. Раб не имеет права отдыхать, когда работа не сделана. Ложись.

Я лёг на живот на кровать, спустил штаны. Мама взяла ремень — широкий, кожаный, которым она пользовалась в последние два месяца для «особых случаев».

— Двадцать ударов, — сказала она. — За медлительность. За то, что твои Госпожи недовольны. За каждую жалобу — по пять ударов. Четыре жалобы — двадцать.

Она ударила. Ремень был тяжелее прутьев, он не резал, а дробил боль, превращая ягодицы в сплошной синяк. Я терпел, закусив подушку, считал про себя: раз, два, три...

На десятом ударе я заплакал — не от боли, от несправедливости. Я работал как проклятый, я не спал почти, а меня наказывали за то, что я делаю недостаточно быстро.

— Ты плачешь? — спросила мама, занося ремень для одиннадцатого.

— Немного, мама, — прошептал я.

— Хорошо. Раб имеет право плакать. Но не останавливаться.

Она ударила ещё девять раз. После двадцатого удара я лежал и слушал своё дыхание. Мама обработала ягодицы кремом — уже привычно, почти машинально.

— Завтра работаешь быстрее, — сказала она. — И спи четыре часа. Не больше. Я буду проверять.

— Слушаюсь, мама.

Я ужал сон до четырёх часов. Кофе пил литрами. Руки дрожали от усталости, но чертил я теперь в два раза быстрее. Катина тушь ложилась ровнее. Ленкины линии стали прямыми. Сонины формулы заняли положенное место.

Даша пришла ко мне домой в начале мая, когда мамы не было. Я сидел на коленях за столом и переплетал её диплом.

— Артём, — сказала она тихо. — Я знаю, что тебя выпороли из-за нас. Из-за Катиной жалобы.

Я поднял голову. Даша стояла в дверях моей комнаты, босая, в лёгком платье. Щёки у неё покраснели.

— Я не жаловалась, Артём. Я сказала, что ты делаешь хорошо. Но Катя написала про меня, чтобы увеличить число ударов. Ей нравится, когда тебе больно. А мне... мне нет.

— Спасибо, Госпожа, — прошептал я.

— Не называй меня так. Сейчас — не надо.

Она подошла ближе, села на край кровати.

— Ты устал. Ты можешь отдохнуть пять минут?

— Моя мама сказала спать четыре

Порно библиотека 3iks.Me