Дёрнуло же меня с женой поехать на машине в путешествие на Урал к родне! Мне 38 лет, жене 30. Жена красивая, строгая и целомудренная в поступках и отношениях с людьми. И как говорится, ехали, ехали и наконец приехали. Машина зачихала и заглохла в неприметном городишке, скорее посёлке городского типа, где не было яркой жизни крупных городов.
Городок этот придавило к земле закатным солнцем. Пыль на улицах лежала, как бархатный саван. Наша сломанная машина торчала во дворе, как яркая, никому не нужная игрушка. Комнату мы сняли в старом деревянном доме, пока чинились. Пахло там старыми яблоками, пеплом и тоской. Удобств – туалет на улице да холодная вода на кухне. Из щелей в полу тянуло сыростью. После двух дней такого сидения тоска стала давить на виски по-настоящему.
Спросил я у хозяйки, где тут помыться-то можно. Она махнула рукой:
— Баня есть. Общественная.
Баня оказалась на отшибе, у самого леса. Сруб почерневший, к земле пригнувшийся. Замок на двери проржавел насквозь. Внутри пахло хлоркой, старым веником и чем-то ещё, глубоко человеческим, что въелось в дерево за много лет.
Мы с Катей разошлись у ветхой ширмы. Я – в мужское отделение, она – в женское. Воздух в предбаннике был густой, обволакивающий. Мужики сидели на тёмных, отполированных телами лавках. Старый, весь в морщинах и шрамах, медленно разминал плечо. Молодой парень с вздутыми венами на руках лежал, грудь тяжко дышала. Глаза у всех полузакрыты, разговаривали лениво. Ритуал.
Я помылся под жиденькой струйкой душа и зашёл в парилку. Жар ударил в лицо. Сквозь пар виднелись распаренные, красные тела. Сидели молча, только кто-то кряхтел, поддавая воду на камни. Шипело громко.
Рядом со мной на полок опустился дядька в теле, с болтающимся между ног хозяйством. Движения у него были точные, неспешные.
— Чужим духом пахнешь, — хрипло сказал он. — Проезжий?
Я кивнул.
— То-то видно, один здесь? — я зачем-то соврал, что один. Он вытер лицо мочалкой. — У вас в городах баньки стерильные. А тут… тут жизнь. Настоящая. Хочешь – покажу? Баб голых посмотреть охота?
Я плечами пожал. – Пошли.
Назвался он дядей Васей. Мы вышли, он налил мне чаю из походного термоса. Чай был тёмный, как дёготь, и горький. Пили молча. Молчание это было красноречивее всяких слов.
— Ну что, голых баб представил? — вдруг спросил он, и глазки его сверкнули. — Не мучься. Тут есть одно местечко. Не для греха, а для… правды. Увидишь, какие они на самом деле. Без прикрас.
Что-то во мне дрогнуло – не пошлый интерес, а жажда увидеть ту самую, грубую правду жизни. Он повёл меня вглубь раздевалки, к куче старых веников. Ловко сдвинул деревянный щит в стене. За ним – узкая щель между брёвен.
— Гляди, — прошептал. — И дыши тише.
Я прильнул глазом к щели. Сначала – только пар. Потам сквозь белую пелену начали проступать формы. Женское отделение. Пространство, залитое тусклым светом, полное голых тел. Совсем разных. Одна баба, лет пятидесяти, с пышными, отвисшими формами, с растяжками на животе и бёдрах, намыливала спину мочалкой. Движения усталые. Тело её кричало о прожитых годах, о родах, о работе. Рядом – молодая девушка, стройная, с высокой грудью, смеялась, запрокинув голову. Вода стекала по её спине. Были и другие – со шрамами, родинками, татуировками. Они мылись, терлись, помогали друг другу спины натирать. Ни стыда, ни кокетства. Простая необходимость и какая-то дикая грация. И всюду – писечки, щёлочки, самые настоящие пизды, все разные – волосатые и лысые, большие и аккуратные.
Я нашёл Катю. Она стояла под душем, ко мне спиной, такая же чужая и потерянная. Но тут моё внимание привлекло движение ближе к щели. Та самая взрослая баба с пышными формами окликнула её.
— Девушка, помоги, спина затекла, не достать.
Катя замешкалась, потом подошла. Взяла мочалку и стала намыливать женщине спину. Та постанывала.
— Ниже, давай, ниже, — прошептала баба, и Катя повела мочалкой к пояснице, к самым ягодицам.
Воздух вокруг них сгустился, наполнился другим смыслом. Баба полуобернулась, лицо у неё было влажное и серьёзное.
— А теперь… рукой. Там, пониже. Прошу, сделай одолжение!
Катя застыла. Видно было, как спина её напряглась, пальцы вцепились в мочалку. В её глазах читалось смятение, отвращение и жгучее любопытство. Мгновение она боролась сама с собой. Но потом, будто под гипнозом этого места, медленно опустила мочалку. Её рука, тонкая и бледная, исчезла в мыльной пене между мощных бёдер женщины.
Ощущение, наверное, было шокирующим. Под скользкой кожей она нащупала что-то твёрдое, упругое, набухшее – клитор, большой и требовательный. Баба глухо ахнула, и тело её дрогнуло.
— Мыль… мыль же, не останавливайся, — голос её стал хриплым, без стыда, одна животная нужда.
И Катя, ведомая чужой волей, продолжила. Пальцы её скользили по бугорку, сначала неуверенно, потом с растущим пониманием. Она чувствовала, как тело бабы под её прикосновениями меняется: живот напрягся, тяжёлые груди закачались. Баба закинула голову, и тихий стон перешёл в сдавленный рык. Всё её тело выгнулось в мощной судороге, она впилась пальцами в скамью, и ноги её задрожали.
Но самое шокирующее было в Кате. Когда баба, вся в потугах, стала оседать на скамью, её липкая рука схватила Катино запястье. И Катя… не вырвалась. Дыхание её стало прерывистым, щёки залились румянцем. В глазах стояло не страх, а дикое, ошеломлённое возбуждение. Когда баба потянула её за собой, Катя позволила уложить себя на мокрую, тёплую
Порно библиотека 3iks.Me
80
11.06.2026
|
|