их упругость сквозь ткань нашей одежды. Сделав всего несколько движений, я освободил свои яйца от переполнявшего их содержимого, и сон сморил меня.
Мы проснулись с рассветом. Море было спокойное, солнце золотило небольшую рябь. Голод давал о себе знать, и с этим надо было что-то делать. Я решил наловить у берега крабов, пусть даже съесть их мясо сырым, это всё лучше, чем ничего. Я зашёл в воду и брёл ярдов двадцать — дно было пологим, глубина начиналась не сразу. Песчаное дно становилось каменистым. Зайдя по грудь, я опустил голову в воду и осмотрелся. К камням прилипло несколько раковин, по их внешнему виду я узнал в них устриц. Слегка поранив руки, я оторвал от камней несколько штук и вернулся со своей добычей к Вирджинии. Мы вскрыли раковины с помощью перочинного ножа, который сохранился в кармане моих брюк, и слегка утолили голод, несмотря на отсутствие лимонов и соли.
— Ну что, — обратилась ко мне Вирджиния после нашей нехитрой трапезы. — Продолжим обследование берега.
— Хорошо бы. Только вряд ли мы сможем далеко уйти от пресной воды...
Мы сидели на берегу и вглядывались в море. Очевидно, оба надеялись увидеть там парус корабля или дымок парохода. Было время отлива, море обнажило рифы примерно в ста ярдах от берега. Тут меня привлёк один торчащий из камней предмет.
— Посмотри, что это там, — я обратился к Вирджинии.
— Где? Я не вижу.
— Что-то торчит из воды, похожее на бревно.
— Ну и что?
— Я пойду посмотрю.
Я решительно встал, снял брюки и сорочку, в одних кальсонах вошёл в море. По отмели я прошёл почти пятьдесят ярдов, пока не достиг глубины, потом поплыл. Бревном оказался бушприт затонувшего корабля. Вода была очень прозрачная, было видно в глубину футов на пятьдесят, если не больше. Корпус корабля лежал с сильным дифферентом на корму, носом он застрял в скалах, из воды торчал только бушприт и часть форштевня. Мачты его были срублены, между ними виднелся обломок дымовой трубы. Боже мой, так это наш пароход, на котором мы плыли! Очевидно он не затонул полностью, и волны вынесли его на эти скалы. Вот это удача!
К сожалению, кормовая надстройка с каютами была очень глубоко, я не смог бы донырнуть до неё. Зато до полубака, где располагался камбуз, было не больше десяти-двенадцати футов. Я нырнул, и мне удалось оторвать дверь, которая может послужить мне плотом для транспортировки находок. Я нырял несколько раз, находясь под водой около минуты. Из камбуза мне удалось достать небольшой топорик, большой крепкий нож, пару кругов копчёной колбасы (надеюсь, её не повредила морская вода), несколько картофелин, две бутылки вина, жестяную флягу объёмом в две пинты, пару оловянных кружек, а главное — небольшой непромокаемый ящичек, в котором кок хранил спички. Ещё я прихватил обрывок парусины, погрузил свою добычу на оторванную дверь и поплыл с ней к берегу.
Теперь можно отправляться в поход. Топорик и нож я заткнул за ремень брюк, остальное сложил на кусок парусины, завязил углы и насадил этот узелок на палку, чтобы удобнее было нести на плече. Прежде чем двинуться в путь, мы наполнили флягу водой из ручья. Вчера нам путь преградила скала, поэтому мы решили на этот раз пойти в другом направлении.
Идти босыми ногами, привыкшими к обуви, не так легко. Я пожалел, что не обследовал кубрик парохода, который тоже находился в носу. Там могли оказаться запасные башмаки матросов. Мы двигались медленно, особенно если под ногами попадались осколки ракушек или колкая трава. Никаких признаков человеческого жилья мы не обнаружили. После полудня решили устроить привал. Мы съели половину одного круга колбасы, запили водой из фляги и снова двинулись в путь. Не могу сказать, сколько мы прошли, но вряд ли больше восьми миль, а скорее всего пять или шесть. На закате выбрали подходящее место у берега и решили там заночевать. Я наломал сухих веток и развёл костёр. В углях можно запечь картофелины, съесть их с колбасой и запить вином. Это был самый настоящий пир. Теперь можно готовиться ко сну. Я устроил такое же лежбище, как и вчера. Едва мы легли. Я крепко обнял Вирджинию, через платье погладил живот и бёдра, и поцеловал в губы. Девушка не сопротивлялась.
— Ты... снова хочешь... гладить у меня... там? — спросила она.
— Да, очень. А ещё очень хочу там поцеловать.
— Ты что? Разве так делают?
— Конечно. И это очень приятно.
— Но... мне будет стыдно.
— Это ничего.
Я поднял её платье до пояса и стянул с неё панталоны. Девушка машинально сильно сжала ноги.
— Расслабься, — я попытался раздвинуть их.
— Только... ты там поцелуешь, и всё. Обещаешь?
— Конечно.
Я лизал и целовал это чудо до тех пор, пока Вирджиния не забилась в оргазме, тут я и сам ощутил потребность в немедленной эякуляции.
— Прости, — сказал я Вирджинии, отошёл в сторону на несколько шагов словно по нужде и, прибегнув к мастурбации, выплеснул семя наружу.
Утром погода испортилась. По небу летели рваные тучи. Благо, что мы находились с подветренной стороны и ветра почти не ощущали. Мы продолжали идти в том же направлении. Ближе к полудню начался подъем, который закончился крутым обрывом и, посмотрев вниз, мы поняли, что стоим на той самой скале, которая преградила нам путь позавчера. Мы на необитаемом острове, и очень маленьком, поскольку обошли его всего за
Порно библиотека 3iks.Me
134
08.09.2026
|
|