Эля - Эшли- Читать онлайн

** 1 Эшли**

Ферма стояла в самом сердце Айовы, там, где кукуруза каждый август поднималась выше человеческого роста, а горизонт был не обещанием, а линией, за которую не принято заглядывать. Мне было девятнадцать. Я была слишком высокой для здешних дверных проёмов и слишком крупной для платьев, которые тётя Дорис шила по одному фасону на всех женщин округи — «и так сойдёт». В школе меня звали просто: большая Эшли. Я так долго это слышала, что перестала различать — обидно это или просто правда.

Дело было не в росте. Дело было в том, что я хотела слишком многого — так, во всяком случае, говорила мать. Хотела уехать. Хотела, чтобы меня видели не как «старшую у Мортенсенов», а просто — меня. Хотела, чтобы моё тело — тяжёлое, с широкими бёдрами, тяжёлой грудью и сильными ногами — не было предметом шуток за обеденным столом, а становилось причиной чужого жадного дыхания.

* * *

Кухня пахла яблочным пирогом и подгоревшим кофе: мать всегда забывала снять кофейник, когда нервничала. В то утро она нервничала так, что у неё дрожали руки, разливая его по кружкам, которые никто не собирался пить.

— Ты не можешь вот так, Эшли. — Голос у неё сломался на середине фразы. — Что у тебя в сумке — два платья? Ты никого там не знаешь. Ни единого человека.

— Значит, узнаю кого-нибудь.

Отец молчал, крутя кружку в руках, будто искал ответ на дне. Когда всё-таки заговорил, в голосе не было злости — только усталость человека, который уже проиграл спор, но обязан его довести до конца.

— Я не хочу тебя пугать, дочь. Но там людям всё равно, чья ты и откуда. Там смотрят на то, что снаружи. А ты у нас заметная. — Он впервые за весь разговор посмотрел мне в глаза. — Заметных не всегда защищают. Иногда — наоборот. Мужики... они берут, что хотят. А потом выбрасывают.

Мне хотелось сказать что-то резкое, но получилось тише, чем я планировала:

— Тогда буду сама себя защищать. И сама буду брать, что хочу.

Мать, кажется, услышала, как дрогнул мой голос на последнем слове — и именно поэтому не стала спорить дальше. Только спросила, уже у двери, почти шёпотом:

— Позвонишь?

— Позвоню, — соврала я.

Гравийная дорога хрустела под ботинками. Ветер нёс запах скошенной травы и чего-то сладкого — может, клевера, может, просто перемены. Сердце колотилось так, что закладывало уши. Свобода, как оказалось, пахнет пылью и бензином от проезжающей машины. Я не оглянулась — не потому что была такой смелой, а потому что боялась передумать.

* * *

Нью-Йорк не был похож ни на одну картинку, которую я себе рисовала под скрип половиц на ферме. Он был выше, быстрее и гораздо равнодушнее. В метро я впервые в жизни почувствовала себя большой не как «крупная девушка», а как нечто, занимающее слишком много места в мире, рассчитанном на других людей — тонких, быстрых, умеющих проходить сквозь толпу боком, не задевая никого локтем. Здешние женщины двигались так, будто им заранее было известно, куда идти. Я всё время боялась, что моя походка, мой смех — слишком громкий, деревенский — выдают меня с головой.

Работу я нашла быстро: официанткой в кафе «Санрайз» на окраине, вечно пахнущем беконом, чужим кофе и дешёвым освежителем. Комнату сняла на троих. Саманта — тонкая, резкая, вечно на нервах из-за чаевых. И Джессика.

Джессика была лет на семь старше и знала о городе всё то, чего не знала я. Работала «на себя» — красиво, дорого, без стыда. Курила тонкие сигареты одну за другой, носила шёлковые халаты даже днём и умела так посмотреть на человека, что сразу становилось понятно её мнение о нём — без единого слова.

В первый вечер она села напротив меня на продавленный диван, оглядела с ног до головы — без насмешки, скорее как портной, снимающий мерку, — и сказала:

— Значит, так, фермерша. Первое правило: в этом городе тебя либо видят, либо через тебя смотрят. Третьего не дано. Ты у нас заметная — грех этим не пользоваться. Грудь, бёдра, рост... Мужики за такое платят. Хорошо платят.

— Мама говорила то же самое. Только с другой интонацией.

Джессика впервые за вечер улыбнулась — по-настоящему.

— Твоя мама, кажется, неглупая женщина. Просто напугана. — Она затянулась. — Ладно. В субботу идём гулять. Я тебя кое с кем познакомлю. И... если совсем припрёт с деньгами — скажи. У меня бывают клиенты, которые любят именно таких, как ты. Больших. Настоящих. Пятьдесят на пятьдесят. Без обмана.

Я кивнула. Голод внутри уже шевелился.

* * *

Училась я всему сразу и без всякой системы.

Училась курить траву — в первый раз на крыше дома, среди сохнущего белья и мигающих огней соседнего квартала. Дым был горьковатым, царапал горло, я закашлялась так, что на глазах выступили слёзы, а Джессика хохотала и стучала меня по спине.

— Дыши медленнее, корова ты моя ненаглядная, — сказала она без всякой злости, скорее с нежностью, какую испытывают к неуклюжему щенку. — Не пожар тушишь.

Через минуту мир стал мягче по краям. Я лежала на пыльном рубероиде и впервые за много недель не думала ни об отце, ни о ферме, ни о собственных бёдрах.

Но трава была только началом.

Через месяц Джессика положила передо мной маленькую белую дорожку на зеркале.

— Это уже не для детей, фермерша. Кокаин. Попробуй. Один раз — и

Порно библиотека 3iks.Me