Мы с Еленой прожили вместе уже девятнадцать лет. Мне, Алексею, сорок один. Елене — тридцать девять. Двое детей: сын Максим, семнадцать, уже с характером и лёгкой подростковой отстранённостью, и дочь Полина, четырнадцать — ещё ребёнок, но уже с женскими замашками. Обычная семья: ипотека, работа, школа, родительские чаты, усталость по вечерам. Секс стал редким и предсказуемым — раз в неделю, по привычке, под одеялом, почти без слов.
Елена до сих пор была красивой женщиной. Высокая, с широкими, мягкими бёдрами, которые я любил обхватывать руками. После двух родов у неё сохранилась тяжёлая, сочная грудь четвёртого размера — полная, тяжёлая, с крупными, чувствительными сосками, которые легко набухали от холода, возбуждения или даже просто от моего взгляда. При ходьбе она колыхалась упруго и тяжело, и я часто ловил себя на том, что слежу за этим движением. Живот стал чуть мягче, появились тонкие серебристые растяжки — я обожал целовать их. Между ног — полные, бархатистые губы, которые при возбуждении набухали и раскрывались, и аккуратная полоска тёмных волос над ними. Она брила всё наголо только перед родами. В обычной жизни говорила: «Мне так комфортнее чувствовать себя женщиной, а не девочкой». Я любил и эту полоску — она делала её взрослой, настоящей.
В постели Елена всегда оставалась зажатой. Строгое воспитание у матери, которая считала, что «приличная женщина не должна получать удовольствие от такого», наложило тяжёлый отпечаток. Она любила меня — это я чувствовал всегда. Была верной до мозга костей. Но в сексе редко проявляла инициативу. Я годами, мягко и терпеливо, пытался её раскрепостить. Учил делать минет — она старалась, но делала это редко, быстро уставала и без особого азарта. Уговорил попробовать анальный секс — иногда соглашалась, но всегда с лёгким напряжением в теле и быстрым «хватит». Во время секса я шептал ей на ухо самые грязные вещи: как её трахают двое мужчин одновременно, как она стоит на коленях и сосёт чужой большой толстый член, пока я смотрю ей в глаза. В такие моменты её киска становилась неприлично мокрой, она кончала сильно, дрожа всем телом, но стоило оргазму пройти — сразу накрывал стыд. Она отворачивалась, краснела даже в темноте и тихо говорила: «Это просто фантазия... Не надо такого. Я люблю только тебя».
Я уже почти смирился. Думал, что так и будет до конца — я буду фантазировать, а она будет стесняться даже собственных желаний.
Но в прошлом году что-то внутри меня не выдержало. После особенно тяжёлого месяца — работа до ночи, сын с проблемами в школе, дочь с гормонами, Елена уставшая и раздражённая — я в один вечер просто сказал:
— Давай уедем. Вдвоём. Хотя бы на десять дней. К морю. Без детей. Без работы. Просто мы.
Она сначала испугалась:
— А дети? Мама уже старая...
— Мама обрадуется. Она любит их. А нам нужно это. По-настоящему нужно.
Я забронировал маленький домик на тихой турбазе в двадцати минутах от моря — не отель, а именно домик на двоих, с небольшой террасой и вторым номером через тонкую стену. Хотелось уединения. Хотелось, чтобы никто не слышал, если вдруг... если вдруг она позволит себе быть громче.
Мы отвезли детей к её маме. Тёща встретила нас привычно строгим взглядом, но детей обняла с удовольствием. Максим буркнул «пока», Полина прижалась к матери и попросила звонить каждый день. Елена обещала. На лице у неё было сложное выражение: вина, облегчение и что-то ещё — возможно, предвкушение. Когда мы сели в машину, она тихо сказала:
— Спасибо, что настоял. Я... давно не чувствовала себя просто женщиной. Только мамой и женой.
Дорога заняла почти сутки с пересадками. Мы устали, но когда наконец увидели море и свернули на турбазу, что-то внутри обоих оттаяло. Домик оказался именно таким, как я представлял: деревянный, с большой кроватью, старым шкафом, маленькой кухонькой и широкой террасой, на которой стояли два плетёных кресла и столик. Соседний домик — в пяти метрах, такая же терраса. Тонкие стены. Я подумал об этом, но не сказал вслух.
Первые два дня были как в молодости. Мы просыпались и сразу начинали. Елена в лёгком хлопковом сарафане без белья — ткань прилипала к тяжёлой груди, соски проступали. Я трахал её утром на этой большой кровати, днём — в душе под холодной водой, вечером — на террасе, когда уже стемнело, рискуя, что кто-то пройдёт мимо. Она стонала громче, чем дома. Однажды на пляже, в укромном месте за скалами, я вошёл в неё сзади, стоя, и она кончила так сильно, что у неё подкосились ноги. Я держал её, целовал шею и шептал:
— Ты такая красивая, когда не стесняешься...
Она краснела, но не отворачивалась.
На третий день страсть немного улеглась. Мы начали просто отдыхать: лежали на пляже, читали, гуляли по набережной, ели свежую рыбу. Секс стал реже, но всё равно теплее и свободнее, чем дома. Елена начала смеяться чаще. Её тело казалось более расслабленным — грудь свободно колыхалась под тонкой тканью купальника, когда она выходила из воды. Я ловил взгляды других мужчин и чувствовал странную смесь ревности и гордости.
В соседнем домике жил Роман. Мы заметили его уже в первый день — высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати семи, с короткой тёмной бородкой, короткой стрижкой и спокойными, уверенными движениями. Он приехал один. Мы здоровались кивками, когда встречались на общей дорожке к морю. На второй вечер
Порно библиотека 3iks.Me
160
08.09.2026
|
|