ягодицы, твёрдый и горячий, но он даже не пытался ускорить события. Наоборот — специально медлил. Иногда слегка двигал бёдрами, давая мне почувствовать его возбуждение, и тут же останавливался. Смотрел, как я реагирую.
Я сидела тихо, почти не двигаясь. Щека всё ещё горела после пощёчины, дыхание сбивалось. Внутри всё сжималось от желания, но я понимала: сейчас он хозяин положения. Он это чувствовал и наслаждался.
— Вижу, как ты хочешь, — тихо сказал он, проводя тяжёлой ладонью по моей спине. — Аж дрожишь. Сидишь на мне, мокрая, наверное, уже... А я никуда не спешу. Помнишь, как раньше ломалась? Как пыталась диктовать условия? Теперь будешь ждать. Пока я сам не решу.
Его голос был спокойным, почти ленивым, но в нём чувствовалась тяжёлая доминирующая нота и скрытая месть за прошлое. Он не просто хотел меня — он хотел, чтобы я это прочувствовала. Чтобы я сидела униженная, жаждущая, полностью пассивная, и понимала своё место.
Я только тихо выдохнула и чуть сильнее прижалась спиной к его груди. Слова застряли в горле. Оставалось только терпеть эту медленную пытку и чувствовать, как его член всё твёрже упирается между моих ягодиц, пока он сам решает, когда именно меня взять.
Он был хозяином. А я — жаждущей, униженной, пассивной пидораской, которая сама пришла и теперь ждала, пока её используют.
Отчим никуда не спешил. Он явно решил отомстить за всё старое — за отказы, за попытки шантажа, за то, что когда-то я пыталась контролировать ситуацию. Теперь он делал всё медленно и унизительно.
Сначала — словесно.
Он заставил меня сидя у него на коленях повторять:
— Я — твоя бывшая пидораска. — Я сама пришла, потому что соскучилась по твоему хую. — Раньше ломалась, а теперь буду послушной дыркой.
Каждую фразу он заставлял произносить чётко, глядя ему в глаза. Если я запиналась или краснела слишком сильно — шлёпал по бедру и заставлял начинать сначала. Голос у меня дрожал, щёки горели, но я повторяла.
Потом — физически.
Он поставил меня раком на кровати, задрал платье и просто смотрел. Долго. Не трогал. Только комментировал вслух, как я выгляжу сзади, как изменилась жопа, как уже слегка приоткрыт анус. Заставлял раздвинуть ягодицы руками и держать их, пока он ходит вокруг и осматривает. Иногда шлёпал — не сильно, но унизительно, оставляя красные следы. Один раз заставил высунуть язык и держать его так.
Он несколько раз напоминал про маму. Говорил спокойно, почти буднично:
— А жена дома с животом сидит. Скоро родит. А я здесь твою пидорскую жопу разглядываю. — Интересно, что бы она сказала, если бы увидела, как её дочь стоит раком и ждёт, пока отчим её отодрал. — Ты же понимаешь, что после сегодняшнего ты снова будешь моей? Когда захочу — позову. И придёшь.
Он специально чередовал жёсткость с паузами. Давал мне надежду, что сейчас начнёт, а потом отходил, наливал вино, заставлял меня ждать дальше. Иногда гладил по голове почти ласково, а через секунду приказывал встать на колени и поцеловать его ботинок.
Я выполняла. Краснела и дрожала от острого возбуждения.
Он мстил методично. И я это принимала.
Отчим явно входил во вкус. Он не ограничился тем, что уже сделал, и продолжал придумывать новые способы меня унизить.
Он поставил меня перед большим зеркалом в номере, заставил полностью раздеться и встать на четвереньки. Сам сел в кресло сбоку и приказал:
— Смотри на себя. Вслух описывай, что видишь.
Мне пришлось говорить, глядя на своё отражение:
— Я стою раком... голая... жопа поднята... — Я выгляжу как голодная шлюха, которая сама пришла к бывшему...
Он начал давать мелкие, унизительные поручения:
— Принеси бокал во рту. — Встань на колени и поблагодари за пощёчину. — Покажи, как ты умеешь просить, чтобы тебя выебали.
Каждый раз, когда я выполняла, он оценивал и либо кивал, либо заставлял переделывать «более жалко» и «более по-блядски».
Я делала всё. Чем ниже он меня опускал, тем острее становилось это тёмное, покорное возбуждение.
Отчим видел это и только усмехался.
— Вот теперь ты настоящая, — сказал он в какой-то момент. — Раньше строила из себя личность. А сейчас просто моя униженная пидораска, которая сама пришла и терпит всё, что я захочу.
И я молча это принимала и еле сдерживалась стала просить его жалобным, почти всхлипывающим голосом:
— Валера... пожалуйста... я больше не могу... Я буду покорной. Всегда. Честно. Только... пожалуйста...
Он посмотрел на меня сверху вниз несколько секунд, оценивая. Потом медленно раздвинул ноги шире и откинулся на спинку кресла.
— Ладно, — хрипло сказал он. — Доставай член. И соси.
Я сразу потянулась руками к его ремню. Он резко ударил меня по кистям ладонью.
— Зубами, сучка. Руки убери.
Я послушно убрала руки за спину, наклонилась и зубами ухватила конец ремня. С трудом, но смогла вытащить его из пряжки. Потом зубами же схватила бегунок молнии и медленно потянула вниз. Металл неприятно клацнул зубами, но я продолжала. Когда молния была расстёгнута, я принялась стягивать края брюк вниз, всё ещё не используя руки.
Отчим уже тяжело дышал. В какой-то момент он не выдержал, резко поднял бёдра и сам помог — резко спустил брюки вместе с бельём вниз. Тяжёлый, полностью твёрдый член высвободился прямо мне в лицо. Толстый, горячий, с влажной головкой — именно такой, каким я его помнила.
Я сразу жадно взяла его в рот.
Без паузы, без осторожности. Возбуждение, которое копилось всё это время под унижениями, вырвалось наружу. Я сосала глубоко,
Порно библиотека 3iks.Me
481
18.09.2026
|
|