люблю Артёма, — сказала она.
— Дело не в этом.
— Нет, в этом тоже. Я должна сказать это сразу. Я не люблю его. Я не хочу уйти к нему. Я не хочу разрушить нас.
Сергей медленно повернулся.
— А чего ты хочешь?
Елена опустила взгляд.
Вопрос был простой. Настолько простой, что от него невозможно было спрятаться.
— Я хочу чувствовать, — сказала она наконец. — Сильно. Остриём. До дрожи. Я хочу снова быть не правильной, не удобной, не взрослой женщиной, которая всё понимает и всегда выбирает разумное. Я устала быть только хорошей женой, хорошей матерью, хорошим человеком.
Сергей смотрел на неё неподвижно.
Она говорила всё быстрее, будто боялась, что если остановится, то уже не решится продолжить.
— В отеле я впервые за много лет почувствовала, что могу быть другой. Не чужой для тебя, нет. Другой для самой себя. Опасной. Желанной. Не до конца предсказуемой. Я испугалась этого, но и... захотела.
— Захотела его?
Елена сжала пальцы.
— Не его одного. Не совсем его. Я захотела того, что он во мне разбудил.
Сергей усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего живого.
— Очень утешительно.
— Я пытаюсь быть честной.
— Продолжай.
Она посмотрела на него с болью.
— Ты сам просил.
— Да. Потому что хуже, чем додумывать, уже не будет.
Елена обняла себя за плечи.
— Будет.
Он молчал.
И тогда она сказала:
— Я фантазировала.
Сергей чуть заметно напрягся.
— О чём?
Она хотела отвернуться, но заставила себя выдержать его взгляд.
— О том, что рядом не один мужчина.
В комнате стало так тихо, что она слышала собственное сердцебиение.
Сергей медленно вдохнул.
— Артём?
— Он был в этих мыслях, да.
Сергей закрыл глаза.
— И кто ещё?
Елена почти беззвучно ответила:
— Ты.
Он открыл глаза.
Она поспешно продолжила, будто боялась, что он поймёт не так:
— Не вместо тебя. Не без тебя. В моей фантазии ты был рядом. Ты видел меня. Ты хотел меня. И кто-то другой тоже... Я знаю, как это звучит. Знаю. Но в этом было не только про другого мужчину. Это было про то, что меня желают так сильно, что невозможно скрыть, невозможно притвориться равнодушной. Про то, что я снова в центре чьего-то голода, чьего-то восхищения.
Сергей отступил на шаг.
Этот шаг был почти незаметным, но Елена почувствовала его как пропасть.
— То есть меня одного тебе мало.
Она вскинула голову.
— Нет.
— А как это ещё назвать?
— Не так.
— Лена, ты только что сказала, что представляла себя между мной и другим мужчиной. Что ты хотела, чтобы тебя желали двое. Чтобы я это видел. Чтобы участвовал в этом. И ты говоришь, что это не значит, что меня мало?
Её глаза наполнились слезами.
— Я не знаю, как объяснить.
— Попробуй.
— Мне не мало тебя как мужа. Как человека. Как того, с кем я хочу жить. Но во мне есть что-то... — она прижала руку к груди, — что хочет большего накала. Больше риска. Больше ощущения, что я переступаю черту, но не исчезаю за ней. Что я всё ещё твоя, но не потому, что у меня нет выбора. А потому что выбираю тебя даже там, где есть соблазн.
Сергей смотрел на неё с мучительным недоверием.
— Ты слышишь себя? Ты хочешь проверить нашу любовь другим мужчиной?
— Нет. Я хочу понять, почему во мне это есть.
— А я должен стоять рядом и смотреть, как ты понимаешь?
— Я не сказала, что хочу сделать это.
— Но хочешь.
Елена не ответила сразу.
И снова это молчание стало ответом.
Сергей сел на край кровати, будто у него подкосились ноги. Провёл ладонью по лицу.
— Боже, Лена...
Она сделала шаг к нему.
— Серёж...
— Не трогай меня сейчас.
Она остановилась.
Эти слова обожгли.
Он говорил тихо, но каждый звук был тяжёлым.
— Я думал, после отеля мы вернулись друг к другу. Я думал, мне надо просто снова увидеть тебя. Снова ухаживать. Снова быть внимательным. Я готов был. Честно. Я винил себя. Думал: да, запустил, привык, не говорил комплиментов, не смотрел как раньше. А теперь оказывается, дело не только во мне.
— Не только, — сказала она сквозь слёзы.
— Спасибо за честность.
— Не говори так.
— А как мне говорить? Радоваться? Сказать: «Конечно, любимая, если одного меня недостаточно, давай позовём кого-то ещё»?
— Ты всё превращаешь в наказание.
Он резко поднял на неё глаза.
— Потому что мне больно.
Она замолчала.
Он впервые сказал это прямо. Не прячась за злостью, сарказмом, мужским достоинством.
— Мне больно, Лена, — повторил он. — Физически больно. Будто ты взяла всё, что было между нами, и сказала: «Хорошо, но мало». Я сорок четыре года прожил, двадцать из них с тобой, и сейчас стою перед женщиной, которую люблю, а она говорит мне, что мечтает о чужих руках рядом с моими.
Елена заплакала уже открыто.
— Я не хотела причинять тебе боль.
— Но причинила.
— Я знаю.
Он отвернулся.
Она тихо сказала:
— Я сама себя ненавижу за это.
Сергей устало покачал головой.
— Не надо. Это ничего не исправит.
— А что исправит?
Он долго молчал.
— Не знаю.
Елена села на пол у кровати, не решаясь сесть рядом с ним. В этом жесте было что-то почти детское, потерянное. Простыня сползла с плеча, но она не заметила. Вся её открытость сейчас была не телесной, а душевной — пугающей, беспомощной.
— Я много лет жила так, будто желания, которые не подходят правильной женщине, надо просто задушить, — сказала она. — Я думала, если не думать о них, они исчезнут. А они не исчезли. Они просто стали темнее. Стыднее. И когда появился кто-то
Порно библиотека 3iks.Me
337
18.09.2026
|
|