Мои нежные кузины ((Часть 1) Полная версия)- Читать онлайн

цвета слоновой кости. — Мой чулок. Я хочу, чтобы ты носил его вместо шейного платка. Под рубашкой. Чтобы он касался твоей кожи. В знак того, чей ты.

Она сняла чулок и подала его мне.

— Благодари.

Я немедленно встал и опустился перед ней на колени, не обращая внимания на боль. Склонившись так низко, что лоб почти коснулся пола, я припал губами к её стопе в изящной туфельке, целуя её около пальцев, вдыхая смешанный аромат кожи, шелка и лаванды.

— Я пошла. Не подведи меня со стихами, — сказала она и, отодвинув засов, бесшумно скользнула в коридор, оставив меня с трофеем — свернутым в аккуратный комочек теплым шелком, который хранил её аромат.

***

После ужина, когда Амалия Николаевна удалилась в будуар, а горничная уносила посуду, мне удалось на секунду задержать в дверях Машеньку. Я шепнул ей, наклонившись:

— Зина ночью видела, что ты была у меня.

— Вот ведь язва! — её глаза вспыхнули гневом, но тут же насторожились. — Надеюсь, маме не наябедничала?

— Думаю, нет. Она... она сама меня за это высекла.

— Высекла?! — Маша широко раскрыла глаза, в них мелькнуло что-то между ужасом и восхищением. — И ты позволил?

— Я... я не посмел перечить.

— Да... Зиночка у нас решительная. Бедный ты мой... — её голос смягчился. Она оглянулась и быстро, украдкой, погладила меня по щеке. — Сильно больно было?

— Очень.

— Ладно. Не грусти. Я тебя сегодня пожалею. По-настоящему. Жди.

Однако ночью Машенька не пришла. Я пролежал почти до рассвета, прислушиваясь к каждому шороху, но дверь оставалась немой. «Наверное, почувствовала, что Зина следит, — с горечью подумал я, засыпая под утро. — Или просто передумала».

Меня разбудило настойчивое, но нежное прикосновение.

— Просыпайся, соня. Я пришла, как и обещала.

Первые розовые лучи уже пробивались сквозь занавески, заливая комнату мягким, размытым светом. В этом свете Маша казалась видением — в той же полупрозрачной сорочке, с растрепавшимися за ночь медными кудрями.

— Ну, как там у тебя... еще болит? — спросила она, садясь на край кровати.

— Уже не так сильно. Просто... чувствуется.

— Бедненький... пострадал из-за любви ко мне. — Она погладила меня по волосам. — Ты ведь меня правда любишь?

— Правда, Машенька. Больше всего на свете.

— Я знаю, что такое настоящая любовь. Видела её, — сказала она вдруг задумчиво и как-то очень по-взрослому.

— Что же ты видела?

— В мою маму... влюблен поручик Полянский. Молодой, статный, с усиками, как у настоящего гусара. Глаза такие пламенные.

— Но... ведь Амалия Николаевна замужем! — ахнул я, хотя в глубине души уже не был шокирован.

Маша фыркнула, как будто я сказал нечто смехотворно наивное.

— Да какое это имеет значение! Папа маму тоже обожает. Буквально на руках носит. Но разве прекрасная женщина должна принадлежать только одному? Это же скучно и... неестественно. Её могут любить многие. Так и должно быть. — Она выпрямила спину с видом знатока. — Я давно решила: когда вырасту и выйду замуж, у меня непременно будут любовники. И не один. Это будет доказательством, что я — настоящая, страстная женщина, а не какая-нибудь кисейная барышня.

Меня бросило в жар от этих слов. Они были шокирующими, запретными, но произнесенные её юным, уверенным голосом, звучали как непреложная истина. Что-то в моем сознании, воспитанное на строгих понятиях о чести и верности, сопротивлялось, но более сильная, темная часть души жадно впитывала эту новую, соблазнительную философию.

— Ну, так вот, слушай дальше, — понизив голос до конспираторского шепота, продолжила Маша. — Я видела, как поручик любит мою маму. Это было в самой глухой части сада, где старая липовая аллея заросла и превратилась в тоннель. Там есть полуразрушенная мраморная скамья. Её со всех сторон скрывают кусты сирени и дикого винограда. Я как-то заметила, что мама туда часто уходит одна, и решила проследить. Как индеец-следопыт!

— Как у Фенимора Купера, — кивнул я, завороженный.

— Точно! Ну, вот, спряталась я в кустах. Мама пришла первая, села на скамью, такая томная, задумчивая. Потом пришел он, поручик. Сначала они говорили о чем-то, потом он вдруг... упал перед ней на колени. — Глаза Маши расширились от воспоминания. — Сначала всё было как положено: целовал её руки, потом её ноги, снял туфельки и целовал её ступни, чулки... Долго, благоговейно. А потом... — она сделала драматическую паузу, — потом он полез под юбку. Я подумала: «Вот бесстыдник!» Но мне было дико интересно.

Я замер, не дыша, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— И что? Трогал её... там?

— Трогал? — Маша покачала головой, и на её лице появилось выражение почтительного восторга. — Он её там целовал. Да-да! Прямо там, между ног. Долго, нежно... Я даже не думала, что так можно! Мама откинула голову на спинку скамьи, закрыла глаза, и выражение у неё было такое... блаженное, царственное. А он... он был у её ног, как самый преданный раб. Вот это, по-моему, и есть настоящая любовь! Когда мужчина готов на всё, даже на самое сокровенное и, как говорят, «грязное» служение, лишь бы доставить удовольствие своей госпоже.

Во мне всё перевернулось. Картина, нарисованная ею, была одновременно непристойной и возвышенной. Это был апофеоз того поклонения, тема которого лишь намеком звучала в моих снах и робких мечтах. И это восхищало Машу. Она видела в этом не порок, а высшее проявление страсти.

— Маша... — голос мой сорвался. — Ты хочешь,

Порно библиотека 3iks.Me