Мои нежные кузины ((Часть 1) Полная версия)- Читать онлайн

сыпались один за другим, методично, с холодной расчетливостью. Сначала по ягодицам, потом захватывая верхнюю часть бедер. Боль была острой, нестерпимой, с каждым ударом я вздрагивал всем телом, извивался в путах, шипел сквозь зубы, иногда срывался на короткий, придушенный крик. Я то сжимал мышцы, пытаясь создать защиту, то безнадежно расслаблял их, но розга находила уязвимые места, оставляя на коже полосы жгучего стыда и боли.

— Будешь знать, как своей Госпоже изменять! — ее голос звучал надрывно, в такт ударам. — Будешь только мне служить! Только мне подчиняться! Признавайся!

— Да, Зиночка... прости! — застонал я, чувствуя, как слезы от боли и унижения подступают к глазам. — Буду... буду только тебе!

— То-то же! Попомнишь. Скажи, что только я — твоя Госпожа!

— Только ты... моя Госпожа...

— Что только меня любишь! Что только мне будешь поклоняться!

— Только тебя... только тебя люблю... — выкрикивал я, и в этот миг, сквозь боль, это была чистая правда.

— Проси прощения! Целуй ногу!

Удары прекратились. Я, весь дрожа, залитый потом и стыдом, услышал, как она подошла к изголовью. Перед моим лицом на лавку встала её нога в легкой летней сандалии. Без колебаний, жаждая хоть какого-то снисхождения, я припал губами к её стопе, покрывая поцелуями ремешок и пальцы, шепча: «Прости... прости меня...»

— Я понимаю, Алексей, — её голос смягчился, в нем появились нотки властной снисходительности. — Вы виноваты лишь отчасти. Всё это проделки моей негодной сестренки. Она сама к тебе пришла. В следующий раз — гони её в шею. Ты — мой раб. И только мой. Ясно?

— Ясно... Прости меня великодушно... — пробормотал я, снова целуя её ногу, теперь уже с чувством странной, искалеченной благодарности за прекращение казни.

— Хорошо.

Она развязала веревки. Я с трудом поднялся, дрожащими руками натягивая штаны на обожженную, пылающую кожу. Каждое движение отзывалось новой волной боли.

— Не обижайся на меня, — сказала она уже почти обычным тоном, поправляя свои волосы. — Я думаю, эта порка пойдет тебе на пользу. Ты будешь теперь послушнее. Верни лавку на место.

Я молча повиновался, чувствуя, как во мне смешались пепел стыда, сладострастная боль, собачья преданность и новая, изломанная, но оттого лишь более сильная любовь к той, что только что так беспощадно и справедливо меня наказала. Я был теперь окончательно и бесповоротно их — обеих. И этот двойной плен был моей единственной, мучительной и сладкой свободой.

Глава 6. Любовь и жалость

За обедом каждый контакт обожженных ягодиц с жестким стулом заставлял меня вздрагивать и едва сдерживать вскрик. В конце концов, бледный и вспотевший, я отпросился из-за стола, сославшись на мигрень и полное отсутствие аппетита. Амалия Николаевна бросила на меня внимательный, чуть насмешливый взгляд, но кивнула разрешительно.

В своей мансарде я с облегчением рухнул на кровать лицом вниз. Боль была уже не острой, а тлеющей, глухой, напоминающей о каждом ударе розги. Я лежал и предавался странным размышлениям: что же было слаще и волнующее — целовать нежные, округлые ягодицы Машеньки в лунном свете или вот так, сгорая от стыда и возбуждения, подставлять собственные под беспощадные удары прекрасной, строгой Зинаиды? После долгих мыслей я пришел к парадоксальному выводу: оба состояния были двумя сторонами одной медали — медали абсолютного подчинения. И то, и другое доводило меня до трепета, до потери себя, и в этом исчезновении была своя горькая, опьяняющая сладость.

Я незаметно для себя заснул этим тяжелым, болезненным сном. И проснулся от нежного, прохладного прикосновения. Кто-то осторожно, поглаживал мои иссеченные розгами ягодицы через тонкую ткань пижамы. Я повернул голову и увидел на краю моей кровати Зинаиду. Она сидела, поджав под себя ноги, в своем дневном платье, и лицо её было серьезным, задумчивым.

— Не пугайся. Я закрыла дверь на засов, — тихо сказала она. — Никто не войдет.

— Я и не боюсь... — пробормотал я, ещё не до конца придя в себя.

— Да, ты у нас храбрый. Мужественный, — в её голосе прозвучала непривычная мягкость. — Вытерпел. Прости меня. Я была строга... но для твоей же пользы. Чтобы ты понял и запомнил.

Она тоже незаметно перешла на «ты» — и это «ты» звучало теперь не как фамильярность, а как признание новой, интимной иерархии, между нами. Как ещё обращаться к тому, кого сама высекла?

— Я понимаю... Я не обижаюсь, — сказал я искренне и, поймав её руку, поднес прохладные пальцы к губам.

— Нет, — она мягко высвободила руку и усмехнулась. — Лучше ногу. Так правильнее.

— Согласен, — улыбнулся я в ответ, чувствуя, как боль отступает перед этим странным умиротворением.

— Скажи... ты когда-нибудь сочинял стихи? — вдруг спросила она, глядя куда-то в пространство.

— Пытался... в гимназии, — признался я. — Не очень получалось.

— А я бы хотела, чтобы мне посвящали стихи. Настоящие, страстные. Не как какой-нибудь незнакомой даме вообще, а... лично мне. Зинаиде. Ты сможешь?

В её вопросе звучал и вызов, и каприз, и что-то похожее на надежду.

— Хорошо. Я постараюсь.

— Отлично. Даю тебе время до завтрашнего вечера. Если понравятся — награжу. Щедро, — она сказала это со значением, и по моей спине снова пробежали мурашки, на этот раз от предвкушения.

— Спасибо. Я попробую.

— А пока... тебе на память. — Она грациозно сползла с кровати и, стоя передо мной, слегка приподняла подол платья, обнажив ногу чуть выше щиколотки. На ней был тончайший шелковый чулок

Порно библиотека 3iks.Me