Вечер в литературном музее был душным от избытка парфюма и светской фальши. Нора стояла в стороне, прижимая к груди диктофон, как щит. Она чувствовала себя лишней среди этих дам в шелках, пришедших не ради литературы, а ради того, чтобы коснуться рукава «самого Вернера».
Когда толпа немного поредела, её буквально вытолкнула вперед заведующая отделом: «Живо, Нора! Всего пару предложений для нашего вестника!»
Марк стоял у окна, допивая бокал вина. Он выглядел уставшим от обожания, но когда Нора подошла, он не отвернулся. Он окинул её быстрым, изучающим взглядом — от стоптанных лоферов до кончиков непослушных волос, выбившихся из пучка.
— Вы ведь не хотите спросить меня о «творческих планах», верно? — его голос был низким, с легкой хрипотцой. Он сделал шаг навстречу, нарушая её личное пространство.
Нора поправила очки, чувствуя, как предательски краснеют щеки.
— Творческие планы — это клише, — тихо, но твердо ответила она. — Я хотела спросить, почему в финале вашей новой книги вы процитировали «Степного волка» Гессе, но намеренно исказили смысл в угоду дешевому драматизму? Или вы надеялись, что никто не заметит?
Марк замер. Улыбка «соблазнителя» на мгновение исчезла, сменившись искренним удивлением. Он поставил бокал на подоконник и наклонился к самому её уху:
— Кажется, я наконец-то встретил того, кто читает не только обложки. У нас может случиться интересная беседа.
Марк почувствовал азарт. Это был инстинкт хищника, который среди экзотических птиц вдруг почувствовал редкую, пугливую лесную горлицу. Она не была красива в привычном понимании, но её дерзость относительно Гессе заинтриговала его.
— Здесь слишком много... эха, — вкрадчиво произнес Марк, не сводя с неё глаз. — И слишком мало искренности. Пойдемте, Нора. Там, в нише, есть диван, который помнит еще Ахматову, или хотя бы делает такой вид. Нам нужно обсудить моё «преступление» против классики в тишине.
Он небрежно взял её за локоть — жест вроде бы вежливый, но властный. Нора вздрогнула. Его ладонь была горячей даже через плотную ткань её кардигана. Она покорно пошла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Они устроились на глубоком бархатном диване в дальнем углу зала. Свет здесь был приглушенным, а шум толпы превратился в далекий гул.
— Вы дрожите, — констатировал Марк, вальяжно откинувшись на спинку и сокращая дистанцию так, что она почувствовала аромат его парфюма — смесь дорогого табака, сандала и чего-то острого, тревожного. — Неужели я такой пугающий? Или дело в том, что вы привыкли общаться с авторами, которые уже пару веков как в могиле?
Нора судорожно вцепилась в свой блокнот. Она видела, как он на неё смотрит: не как на коллегу, а как на затейливую головоломку, которую он намерен собрать и разобрать.
— Я просто... не привыкла к такому вниманию со стороны живых классиков, — она попыталась иронизировать, но голос подвел, сорвавшись на полушепот.
Марк улыбнулся. Это была его «фирменная» улыбка — та самая, от которой у читательниц перехватывало дыхание. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся дужки её очков, чуть поправляя их на переносице.
— Давайте договоримся, Нора. На этот вечер я — не классик, а вы — не критик. Расскажите мне, что такая женщина, как вы, скрывает за этими цитатами? Ведь за каждой умной мыслью всегда прячется какая-то очень личная жажда, верно?
Он замолчал, давая тишине и близости сделать свою работу, и начал медленно накручивать на палец прядь её волос, выбившуюся из пучка. Нора затаила дыхание, боясь пошевелиться.
Девушка резко качнула головой, высвобождая прядь из его пальцев. Она отстранилась на добрый десяток сантиметров, насколько позволял подлокотник, и судорожно поправила очки, которые снова съехали из-за её неловкого движения.
— Марк... — она осеклась, — господин Вернер. Пожалуйста, давайте вернемся к сути. Моё задание — получить ответ о концепции вашего романа. Цитата из Гессе... вы использовали её как символ разрушения личности или как метафору перерождения?
Марк невозмутимо убрал руку. Он не выглядел обиженным; напротив, её испуг только подпитывал его уверенность. Он откинул голову на бархатную спинку, глядя на неё в упор. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым — он медленно скользнул по её тонкой шее, задержался на ключицах, едва заметных под воротом старого кардигана, и опустился ниже. Нора почувствовала себя так, будто её рассматривают под микроскопом, оценивая не ум, а хрупкость костей и бледность кожи.
— Перерождение, — ответил он ровным, бархатным голосом, продолжая свой бесстыдный осмотр. — Мой герой должен был сгореть, чтобы стать кем-то другим. Но в жизни, Нора, перерождение — процесс болезненный. Оно требует выхода из зоны комфорта. Из пыльных библиотек — на свет.
Он снова подался вперед, заставляя её вжаться в спинку дивана.
— Вы так и не назвали мне своё имя, — вкрадчиво произнес он. — Мы не продолжим интервью, пока я не узнаю, как зовут девушку, которая так отважно защищает мертвых классиков от меня.
Нора сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Ей казалось, что если она произнесет свое имя, он получит над ней окончательную власть.
— Элеонора, — едва слышно выдохнула она. — Но в музее меня зовут просто Нора.
— Нора... — Марк смаковал это имя, словно пробовал на вкус дорогое вино. — Что ж, Нора, вы получили свой ответ. Но теперь мне интересно другое: что заставит вас отложить этот скучный блокнот и посмотреть на меня не как
Порно библиотека 3iks.Me
 354
 19.05.2026
|
|
Водяная (Полная версия)
Мне нравится