на объект исследования?
Щеки Норы вспыхнули пунцовым, а кончики ушей запылали. Это было не просто смущение, а настоящий физический жар. Она привыкла к запахам библиотеки: сухой коже переплетов, чернилам и озону от старой копировальной техники. Но Марк... Марк пах совсем иначе. Сквозь дорогую дымку парфюма пробивался острый, мускусный аромат сильного тела — живой и пугающе первобытный.
Этот запах пробрался сквозь её защиту, вызывая странное, тягучее тепло где-то глубоко внутри, о существовании которого Нора и не подозревала. Она чувствовала себя бабочкой, пришпиленной булавкой к этому бархатному дивану.
Марк сократил дистанцию до опасного предела. Теперь она видела крошечную искринку в его зрачках и то, как уверенно он владеет пространством вокруг себя.
— Ну же, Нора, — почти прошептал он, и его дыхание коснулось её виска. — Сделайте свою работу. Задайте мне ещё два вопроса. О структуре текста, об архетипах, о чём угодно... Но у нас будет сделка. За каждый мой профессиональный ответ я получу право задать один личный вопрос вам. И вы пообещаете ответить честно.
Он лукаво прищурился, ожидая её решения.
— Идет? — Марк протянул руку, но не для рукопожатия, а ладонью вверх, словно приглашая её вложить свою руку в его.
Нора посмотрела на его ладонь, потом на свой блокнот, где строчки начали расплываться перед глазами. Ответственность перед музеем шептала, что нужно соглашаться, но интуиция кричала, что она вступает на очень тонкий лед.
— Хорошо, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно. — Второй вопрос... В третьей главе ваш герой говорит, что любовь — это лишь «литературный конструкт». Это ваша личная позиция или вы просто наделяете персонажа своим цинизмом?
Марк тихо рассмеялся, оценив её попытку напасть первой.
— О, это был удар в цель. Для него — конструкт. Для меня... — он сделал паузу, многозначительно глядя на её тонкие, нервные пальцы. — Скажем так, я верю в химию, которая сильнее любых слов. А теперь мой вопрос, Нора.
Он наклонился еще ближе, так что она могла видеть отражение своих огромных очков в его глазах.
— У вас есть парень? — таков был его вопрос.
Он специально сделал акцент на слове «парень», произнеся его с лёгким оттенком иронии, будто заранее знал ответ. Его взгляд снова бесцеремонно скользнул по её фигуре, затянутой в безликий кардиган, словно он сомневался, что кто-то вообще мог посягнуть на эту «музейную ценность».
Нора почувствовала, как блокнот в её руках стал влажным от ладоней. Вопрос ударил под дых своей примитивностью и прямотой. В её мире не спрашивали так в лоб. В её мире вообще редко спрашивали о личном, предпочитая обсуждать смыслы и подтексты.
— Я... — она запнулась, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Моя личная жизнь не имеет отношения к интервью. Это... это непрофессионально.
— О, мы уже давно вышли за рамки профессионализма, — Марк наклонился так близко, что Нора увидела тонкие морщинки в уголках его глаз. — Я ответил на ваш вопрос о Гессе. Будьте добры соблюдать условия сделки. Итак?
— Это... это за гранью... — выдохнула она, пытаясь найти в себе силы возмутиться, но голос предательски дрогнул.
Марк лишь приподнял бровь, явно наслаждаясь её реакцией. Он видел, как она смущена, но видел и то, как она жадно ловит каждое его слово, не в силах прервать этот опасный контакт.
— Ну же, Нора. Мы ведь договорились на честность, — прошептал он, склоняясь к самому её уху. — Так что там с парнем? Он существует в реальности или только в ваших мечтах на полях прочитанных романов?
Нора резко выпрямилась, её спина стала прямой, как натянутая струна. Она вскочила с дивана, прижимая блокнот к груди так, словно это была священная реликвия, защищающая её от дьявольского искушения.
— Как вы смеете?! — голос её дрогнул, но она постаралась придать ему максимальную глубину и пафос. — Что за беспримерное нахальство? Моя личная жизнь — это не поле для ваших циничных упражнений в остроумии! Вы ведете себя... как распоследний герой бульварного чтива, господин Вернер! Это низко, пошло и совершенно недостойно вашего таланта!
Она говорила так, будто стояла на сцене Малого театра, копируя интонации оскорбленных героинь Тургенева или Островского. Для Марка это было зрелище на миллион: серая музейная мышка, раздувающаяся от праведного гнева, выглядела настолько театрально и нелепо в своей искренности, что он едва сдержал смешок. Это было уморительно.
Нора, решив, что этот спич станет её эффектным финалом, резко развернулась на каблуках своих старомодных туфель, намереваясь гордо удалиться в темноту залов. Но Марк был быстрее.
В тот самый момент, когда она уже начала движение, он небрежно, почти лениво протянул руку и на секунду коснулся кончиком пальца её бедра, обтянутого плотной тканью юбки. Это было мимолетное, но запредельно наглое прикосновение.
Нора вздрогнула, как от удара током, и прибавила шагу, почти переходя на бег. Её каблуки гулко застучали по паркету.
— Элеонора! — бросил он ей в спину, и его голос, низкий и уверенный, легко догнал её в тишине пустого зала. — Помните одну вещь: реальная жизнь не пишется на бумаге. Она случается здесь и сейчас, пока вы не успели её отредактировать. В книгах не бывает запаха кожи и стука сердца. Возвращайтесь в реальность, пока не покрылись архивной пылью окончательно!
Он остался сидеть на диване, глядя вслед убегающей фигурке и чувствуя на кончиках пальцев тепло её тела.
Порно библиотека 3iks.Me
 354
 19.05.2026
|
|
Ягода-Малина
Мне нравится