С мамой после общаги- Читать онлайн

ему показалось, его раздавит. Она билась в экстазе, ее движения стали беспорядочными, дикими, она тянула его за волосы, царапала кожу, кусала губы до крови.

И Степан лежал под ней, пригвожденный к полу этой агонией наслаждения. Он видел, как ее лицо искажается, как глаза закатываются, как слюна стекает по подбородку. Он чувствовал, как ее влагу, горячую и обильную. И он не мог кончить.

Физически он был на пределе. Столько раз за этот бесконечный день его тело уже вздрагивало в спазмах наслаждения. Его резервы были исчерпаны. Член, хоть и твердый, стоял будто деревянный, почти нечувствительный к тому безумию, что происходило вокруг него. Он наблюдал за ее оргазмом как со стороны, с холодным, клиническим интересом, смешанным с глубочайшим изумлением.

Конвульсии постепенно стихли. Она обмякла на нем, тяжелая, мокрая, вся в дрожи. Ее дыхание вырывалось хрипами. Она лежала на его груди, ее лицо было скрыто в его шее. Он чувствовал, как ее горячие слезы смешиваются с потом на его коже.

Потом она медленно подняла голову. Ее лицо было опустошенным, разбитым. Но в глазах, красных от слез, все еще тлела искра.

— Ты не кончил, — констатировала она хриплым шепотом. Это не был вопрос. Это был приговор.

— Нет, — тихо ответил он. Его голос звучал устало.

Она медленно приподнялась через силу, сползла с него. Его член выскользнул из нее с мягким, мокрым звуком. Она опустилась на колени между его ног, ее взгляд был прикован к его члену, который все еще стоял, но уже без былой напряженности, будто изможденный после боя.

Она посмотрела на него, потом на камеру на штативе, красная точка все еще мигала, безжалостно фиксируя все. Потом обратно на него. И в ее взгляде было решимость, смешанная с отчаянием.

— Хорошо, — просто сказала она. И наклонилась.

Ее рот обхватил его, и это не было нежным ласканием, как раньше. Это была работа. Целенаправленная, яростная работа. Она использовала и губы, и язык, и руки, она сосала его с такой силой, что ему стало больно, она массировала основание, яички, промежность. Она делала все, что знала, все, что могла придумать, чтобы выжать из него последние капли.

Боль сменилась странным, давящим удовольствием. Он чувствовал, как его тело, измученное, сопротивляется, как оргазм не хочет приходить. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и позволял ей делать свое дело. Ее волосы скользили по его животу, ее слюна капала на него, ее стоны вибрировали по его стволу — стоны усталости, отчаяния, одержимости.

Она отрывалась только чтобы перевести дух, и в эти моменты она смотрела на него. И в ее взгляде не было ни любви, ни ненависти. Было просто упрямое, животное желание добиться своего. Довести его до конца. Поставить точку.

И она добилась. Не сразу. Не быстро. Но через несколько минут яростных, неутомимых стараний, он почувствовал знакомое, далекое щемление внизу живота. Волна, слабая по сравнению с предыдущими, но все же волна, поднялась из глубины.

— Сейчас... — простонал он, его тело напряглось.

Она почувствовала это, ускорилась, ее руки сжались вокруг его ствола, ее язык заработал с удвоенной энергией полируя головку.

Он кончил. Без крика, без мощных толчков. Просто тихо, с хриплым выдохом, выпустил ей в рот то последнее, что у него оставалось. Это было больше облегчением, чем наслаждением. Физическим разрешением от невыносимого напряжения.

Она не отстранилась сразу. Она держала его во рту, пока пульсации не стихли, глотая остатки его семени, но не отпуская. Потом медленно отползла, села на пол, опершись спиной о диван. Ее подбородок был влажным, губы опухшими. Она выглядела изможденной.

Они сидели так несколько минут в полной тишине, нарушаемой только их тяжелым дыханием. Камера на штативе безмолвно мигала красным огоньком, свидетель всего.

Молчание, последовавшее за этим, было густым, тяжелым, как влажный воздух перед грозой. Оно заполнило кабинет, приглушив даже звук их дыхания, которое постепенно выравнивалось. Лиля сидела, прислонившись к дивану, её взгляд был устремлен в пустоту перед камерой, все ещё мигающей красным огоньком. Степа лежал на спине, раскинув руки, глядя в потолок, где отражались блики от лампы.

Первой заговорила она. Голос был хриплым, словно после долгого крика, но удивительно спокойным.

— Выключи её, — сказала она, не глядя на него.

Он поднялся с трудом, чувствуя, как болит все тело — плечо от укуса, спина от удара о пол, душа от всего произошедшего. Подошел к штативу, нашел кнопку. Красный огонек погас. Камера замолчала, превратившись из безжалостного свидетеля обратно в бездушный кусок пластика и стекла.

— Карта памяти, — сказала она, всё так же глядя в никуда.

Он извлек маленький черный прямоугольник, зажал его в ладони. Он был теплым, почти горячим.

— Что с ней делать? — спросил он, поворачиваясь к ней.

Лиля медленно перевела на него взгляд. Её лицо было опустошенным, но чистым, как после долгого плача.

— Сам реши, — сказала она просто. — Ты режиссёр. Ты хранитель. Уничтожь. Спрячь. Оставь как доказательство. Решай.

Он смотрел на карту в своей руке. В этом крошечном кусочке пластика была записана их общая исповедь, их падение, их ярость и их боль. Уничтожить — значит стереть этот день. Оставить — значит всегда иметь призрак, который может вернуться. Решение было за ним.

Он подошел к окну, открыл его. Вечерний воздух был прохладным и свежим после душной комнаты. Он поднял руку с картой, занес её над подоконником... и замер.

— Нет, — сказал он тихо, опуская руку. — Я не

Порно библиотека 3iks.Me