Летне-вечерние разговоры- Читать онлайн

руку в локте и осторожно просунул, вставил туда руку Маши.

Они побрели по проспекту к морю. Саша шагал медленно, Маша опиралась на него обессилев, у него заныл локоть, но он терпел и поддерживал его другой рукой. Маша наклонила голову, и соломенное канотье неплохо скрывало слёзы, катившиеся у неё по щекам от счастья.

— Давай свой манерный платочек, Михалёв - сказала у ближайшего светофора Маша возможно естественным голосом.

Саша передал ей, не глядя. Он вообще вёл себя так, будто ничего не замечает, будто его новая молодая и красивая барыня сама решает, в каком виде предстать перед миром, а он всё примет, всё вытерпит ради неё и всё исполнит, не рассуждая о высоких и недоступных господских делах.

Ближе к морю проспект стал совсем пешеходный, и вместо пирамидальных тополей по бокам стояли совсем ещё невысокие платаны со странно выглядевшей, будто пыльной, корой. Их резные листья шевелил бриз. В каждом доме на первом этаже была устроена какая-нибудь курортная услада: или кафе с открытой верандой прямо на улице, или бар, или какой-нибудь чудной магазин с разными безделками. Люди важно расхаживали толпами, не такими большими, как в мирные времена, но были, тем не менее, ярко одеты, точнее, полураздеты из-за жары. Надо было только ходить тоже уверенно по набережной, есть шашлык и пить вино, и всем своим видом показывать наслаждение — и сойдёшь за своего.

— Я в детстве по выходным в баню ходила с мамой, - рассказывала Маша, ничуть не стесняясь, а наоборот, давно приучив себя говорить прямо о наиболее стыдных и наиболее неблагополучных подробностях своей жизни. — Горячей воды дома не было, хули. Берёшь так вот тазик подмышку и идёшь через весь городок. Знакомые смотрят, а ты идёшь, тазик несёшь.

Они шли по набережной, свернули к гостевому домику Розы. Маша, оставив Сашу в своей комнате, зашла в душ и выстирала его платок. Они, раздевшись до трусов, лежали на кровати и разговаривали. Кружевные вставки по бокам на сашиных были почти незаметны.

— Ну так теперь ты расскажи историю, - сказала Маша, - а то всё я да я.

— Ну... я... - сказал Саша запинаясь, а потом так сильно покраснел, словно бы его просили рассказать о своей половой жизни. — Я, наверное, не умею рассказывать.

— Это поправимо, - заметила Маша серьёзно. — Слыхал о кружке петрашевцев? Ну, Достоевский туда ещё ходил? Петрашевский установил там простой порядок: на каждое собрание кто-то из участников готовил доклад, зачитывал его, а остальные обсуждали. После вино пили. К завтрашней встрече тоже подготовь историю, мы её обсудим и вина выпьем — мне хозяйка всучила литр, говорит, домашнее. Я попробовала — вроде ничего так.

Маша нажала на свой телефон и посмотрела время.

— А, нет. К завтрашней встрече ты уже никуда не уйдёшь, потому что начался комендантский час. Остаёшься у меня пока что, чтобы тебя патруль не расстрелял.

Саша решил развлечь Машу филологическими диковинками.

— Немцы, с которыми я работал переводчиком, делают круглые глаза, когда слышат от нас свои же словечки типа шлагбаума и бутерброда или там штангенциркуля, парикмахерской. Для них это что-то устаревшее, странное и уже неупотребительное. Все эти наши нормальные штуки они у себя называют совсем другими понятиями.

— А слово «скрупулёзный» что у них означает? — вспомнила Маша академический пример заимствований.

— Вообще-то «скрупельлос» - это по-немецки «бессовестный» или там «бесцеремонный».

— Да? А почему? — заложила Маша руки за голову, - У нас у всех — у славян, англичан, французов — «скрупулёзный» означает «тщательный». Скрупулум же. Камешек, маленькая мера римского веса. Возишься с маленьким весом, отсюда тщательность.

— В немецком суффикс «лос» означает отсутствие. — рассуждал Саша. — Видимо, немцу в слове «скрупулёзный» однозначно слышится отсутствие вот этого самого скрупула. Бесскрупульный, так сказать. Бестщательный — ну и, значит, совести нет совсем.

— Голову сломаешь, философы. Как ты с ними общаешься только? А ты знал, что смородина и смрад — это однокоренные слова?

— О! Ловко, - сказал Саша и скосил, не удержавшись, глаза на стоячие соски Маши. — Я не знал, не задумывался. Погоди-ка, тут же наверняка с нашим древним славянским передвижением гласных связь.

— Конечно, - подтвердила Маша, - Были врата, а стали ворота; был мраз, стал мороз; был враг, стал... Блядь! Стал враг.

— Получается, мы до сих пор предпочитаем употреблять старославянское слово «враг», а не нормальное русское «ворог».

— И церковнославянскую «блядь». Ты знал, что «блядь» до сих пор стоит в церковнославянских словарях? — Маша повернулась к нему всем телом и подперла локтем голову.

— Ну... Слышал. — Саша старался смотреть в потолок и никак не мог сосредоточиться на серьёзной лингвистической беседе. — Да с этим матом вообще всё странно. Зачем запрещать? Как можно запретить произносить слова? Хуйня какая-то, мракобесие и средневековье.

— Совершенно верно, коллега. Вот, например, слово «хуй», - сказала Маша и оттянула Саше трусы, откуда мгновенно выпрыгнул напряжённый герой её повествования. — Что в этом слове такого неприемлемого?

Она отвела край сашиных трусов книзу и отпустила его под мошонкой, и выжидательно смотрела Саше в глаза.

— Видимо... Видимо, грубо...

— Весомо, грубо, зримо? — повторила Маша, любознательно наблюдая за пульсацией обнажённого хуя. — Или всё-таки хуй — это всего лишь однокоренное слово к хвое. Почему хвоя — это ещё не мат, а хуй — это уже мат?

— Пошёл на хвою, - вымученно пошутил Саша,

Порно библиотека 3iks.Me