никогда раньше. — Спасибо вам. Честно. Я утром проснулась и не узнала себя.
Она провела руками по своей груди — там, где под футболкой угадывались новые округлости.
— Грудь стала другой. Налилась. Упругая. Раньше она висела, а теперь… — она сжала ткань на груди, показывая форму, — смотрите. И попа тоже, — она резко развернулась, подняла край футболки и оголила ягодицы. На ней были красивые красные трусики — кружевные, почти прозрачные по краям, которые сидели идеально, обтягивая новую, подтянутую попку. — Видите? Раньше я бы никогда такое не надела. А теперь смотрится красиво, правда?
Аня усмехнулась.
— Очень красиво.
— И животик, — Оля опустила футболку, провела ладонью по животу, — стал крепче. Я даже не знаю, как это объяснить. Но я себе нравлюсь. В первый раз в жизни.
Я смотрел на неё и не узнавал вчерашнюю зажатую, вечно сгорбленную девчонку. Она стояла прямо, говорила громко, почти не прятала глаза. Иногда её взгляд задерживался на сосках Ани, которые проступали сквозь тонкую футболку, или скользил по моему паху — быстро, но я замечал. Она смотрела и не стеснялась.
— Слушайте, — вдруг сказала Оля, понизив голос. — Папа сегодня странный. Очень ласковый. Он никогда таким не был. Утром зашёл ко мне, спросил, как спалось, погладил по голове… потом ушёл на кухню, приготовил завтрак. Я даже не знала, что он умеет.
Она помолчала, провела пальцами по своим губам.
— И губы у меня будто… ломит. Приятно. Я в зеркало посмотрела — они красные, припухшие, будто я всю ночь что-то с ними делала. И пахнет в комнате… не так, как обычно. Чем-то другим. Мне нравится этот запах.
Аня и я переглянулись. Она едва заметно улыбнулась. Я понял — отец заметил. Может, не всё, но то, что дочь была в странном состоянии, заметил точно. И что-то в нём переключилось.
— Оль, — спросила Аня, — а где он сейчас?
— Спит. Он днём всегда спит после ночной. А я бельё постирать собралась.
Она замолчала, потом посмотрела на меня. Взгляд стал другим — просящим, почти детским.
— Саш, у тебя ещё есть те грибы?
Я замешкался. Остаток лежал в кармане — на один-два раза. Я собирался приберечь их на что-то особенное.
— Они тебе зачем? — спросил я.
Оля опустила глаза, потом снова подняла. На щеках выступил румянец.
— Хочу… папу расслабить. Он последнее время такой нервный, всё на работе, не высыпается. А грибы, вы говорите, помогают. Сделают его… добрее. Мягче. Я просто подмешаю ему в чай или в суп, чуть-чуть. Чтобы он отдохнул.
Я посмотрел на Аню. Она слегка кивнула. Я вздохнул, достал из кармана пакетик.
— Держи. Размешивай в горячем, но не в кипятке. И не переборщи. Если дашь слишком много — он вырубится и ничего не запомнит.
Оля взяла пакетик дрожащими пальцами, спрятала в карман футболки.
— Спасибо, Саша. Правда. Вы не представляете, как я вам благодарна.
Она уже пошла к калитке, но остановилась, обернулась.
Помахав нам рукой она скрылась в доме.
Мы с Аней пошли обратно. Шли медленно, перекидываясь короткими, грязными догадками.
— Она ему подмешает, — сказала Аня. — Он вырубится. А она… она уже не будет спать. Доза для неё была большая, её тело меняется. И желание останется.
Я кивнул.
— Ты представляешь, что она с ним сделает? Когда он будет без сознания?
Аня усмехнулась.
— То же, что я с тобой делала той ночью? Или что ты со мной делал потом?
Я промолчал.
Она взяла меня за руку.
— Саш, у Оли в огороде, со стороны сарая, есть окно. Я видела, когда мы убегали. Оно низко от земли. Если пригнуться, можно заглянуть. А занавески там тонкие, старые. Мы сегодня ночью можем всё увидеть.
Я остановился.
— Ты серьёзно?
— А ты не хочешь? — она посмотрела мне в глаза. — Посмотреть, как дочка развращает собственного отца? Грибы сейчас в ней проснутся. В ней уже проснулись. Она не успокоится, пока не получит своё.
Я чувствовал, как член снова начинает твердеть в штанах. Настроение, которое упало, когда я отдал последние грибы, снова поднялось — высоко, горячо, почти болезненно.
— Ты знаешь, — сказал я, — я очень хочу на это посмотреть.
Аня улыбнулась — хищно, довольной улыбкой.
— Я знаю. Пойдём домой, отдохнём. Вечером — к Оле.
Она пошла вперёд, покачивая бёдрами. Я смотрел ей вслед и думал о том, что эта ночь обещает быть не хуже предыдущей.
Только теперь мы будем не участниками, а зрителями.
И это было даже интереснее.
Глава 16
Весь остаток дня мы помогали бабушке по дому. Я колол дрова, таскал воду, чинил рассохшуюся табуретку. Аня полола грядки, вытирала пыль, перебирала старые банки с закатками.
Работа шла механически, на автомате — мысли были в другом месте.
Я думал о лесе. О том самом месте, где нашёл грибы в первый раз. Животные могли их съесть — кабаны, лоси, кто там ещё бродит по ночам. А могли и не съесть. Если повезёт — наберу ещё. Много. Надолго хватит.
Рука то и дело тянулась в пустой карман. Я вздыхал и возвращался к работе.
Аня ловила моменты, когда бабушка отворачивалась или уходила в дом. Тогда она подходила ко мне. Молча. Быстро. Кусала меня за губы, за шею, прижималась грудью, проводила ладошкой по моим штанам — там, где член уже начинал твердеть от её близости. Сжимала, гладила через ткань, шептала:
— Братик… я тоже хочу… но нельзя.
И отскакивала, как ни в чём не бывало, когда бабушка
Порно библиотека 3iks.Me
369
22.05.2026
|
|