Голос Лады- Читать онлайн

сломалась.

Это была правда. И не вся правда.

Потому что если совсем честно — а в три ночи с вином на кухонном полу почему-то честнее, чем обычно, — я хотела уйти. Не умереть. Уйти. Проснуться в другом месте, где никто не знает, как меня зовут, где нет этих стен, в которых всё ещё чуть пахнет его одеколоном, хотя прошло уже больше года и я давно поменяла матрас. Где не нужно каждое утро собирать себя по кусочкам и делать лицо — такое лицо, чтобы дети не догадались.

Я позвонила по номеру на следующее утро. Голос в трубке был ровный, почти скучный — как у человека, которому задают один и тот же вопрос в сотый раз. Мне назначили день.

В приёмной пахло чем-то стерильным и чуть сладковатым — запах, который я потом буду ненавидеть. Меня прогнали через анализы, рентген, УЗИ, какие-то тесты на планшете. Я сидела и ждала результатов с таким спокойствием, которое сама в себе не узнавала. Бояться не подойти — вот что было страшно. Не то, что будет, если подойду.

Доктор Елена вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Она была из тех женщин, у которых непонятно, сколько лет — может, сорок, может, пятьдесят пять. Лицо без особого выражения. Папка с документами легла на стол между нами как что-то уже решённое.

— Вы подходите, — сказала она без предисловий. — Теперь об условиях. Вам нужно понять, на что именно вы соглашаетесь.

Она говорила ровно, без интонаций — так, наверное, объясняют инструкцию к технике. Медицинские эксперименты. Полное согласие. Неразглашение. Семилетний контракт без права досрочного расторжения. Возможные изменения тела — некоторые необратимые. Репродуктивная функция — будет сохранена биологический материал, но способность к деторождению может быть утрачена навсегда.

Я слушала и ждала, когда внутри что-то закричит. Что-то инстинктивное, материнское, самосохранительное. Но там было тихо. Только один вопрос, который я не решалась задать: а что будет с детьми, пока меня нет. И тут же ответила себе сама: Антон. Он плохой муж. Отцом он никогда не был плохим.

— Вы понимаете, что подписываете? — спросила доктор Елена и посмотрела на меня.

— Да, — сказала я.

Голос не дрогнул. Я этим гордилась. Глупо, наверное.

Она положила передо мной ручку. Документы были длинные. Я подписывала каждую страницу, и рука моя не останавливалась — только один раз запнулась на строчке про согласие на вмешательство в репродуктивные органы. Я перечитала. Поставила подпись.

Потом — камера. Маленькая, на штативе в углу. Меня попросили назвать имя, дату, произнести вслух, что я делаю это добровольно, в здравом уме и без принуждения.

Я назвала. Произнесла. Улыбнулась — зачем, не знаю, никто не просил улыбаться.

На улице был обычный серый день. Люди шли с пакетами, кто-то разговаривал по телефону, мальчик на самокате чуть не сбил меня у перехода. Я стояла и думала: вот и всё. Я только что продала семь лет своей жизни. Своё тело. Может, саму возможность когда-нибудь снова стать матерью — хотя я уже твёрдо решила, что не буду.

Надо было испугаться. Должно было накрыть.

Но я вдруг почувствовала — почти стыдно в этом признаться — что мне легче. Что груз, который я тащила последний год, стал чуть меньше. Потому что теперь решение принято, и оно уже не моё. Теперь есть контракт, и в нём написано, что будет. Есть доктор Елена, и она знает, что со мной делать. Есть расписание, и порядок, и стены, которые не будут пахнуть чужим прошлым.

Я позвонила Антону прямо с улицы. Ровным голосом сказала, что уезжаю по работе. Надолго. Детям нужен будет он.

— Надолго — это сколько? — спросил он.

— Долго, — сказала я и убрала трубку.

Вечером я пришла домой — в последний раз этот дом был моим — и легла спать без вина. Впервые за несколько месяцев. Я лежала в темноте, слушала, как за стеной сопит Лёша, и говорила себе: я делаю это ради них. Ради денег. Ради будущего.

Повторяла, пока не заснула.

Это была правда. Просто не вся.

Глава 3. Первые месяцы ада

В первый же день мне объяснили суть. На мне будут тестировать новейшие технологии трансплантации органов. Возьмут и заморозят мои яйцеклетки. Потом пересадят коровьи яичники. Чтобы избежать отторжения, внесут изменения в железы внутренней секреции с помощью иммуносупрессоров и генной терапии.

Я замерла.

— Коровьи?

Доктор Елена улыбнулась уголком рта.

— Внешне вы останетесь женщиной. Даже красивее. Никаких рогов и хвоста. Гарантируем.

Я рассмеялась — нервно, но искренне. Что ж. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

В первый же день мне сказали раздеться. Звучит просто. Но я стояла в той маленькой комнатке — одежда в руках, белый свет сверху — и не могла шагнуть вперёд. За дверью ждали люди в халатах. Чужие. С блокнотами. Они пришли изучать моё тело, а не я.

Я вошла.

Стыд — это не один большой удар. Это тысяча маленьких. Утром — измерения. В полдень — осмотр. Ладони в перчатках, взгляды без выражения, тихий профессиональный разговор поверх меня — будто я предмет, который описывают, а не человек, который слышит. Один из ассистентов однажды сфотографировал мою спину без предупреждения. Деловито. Я не сказала ничего. Просто сжала зубы и смотрела в стену.

К этому не привыкаешь. Просто начинаешь тратить меньше сил на каждый раз.

Потом начались таблетки. Горстями. Утром — четыре, в обед — три, вечером снова. Желудок бунтовал с первой недели. Тошнота накатывала без предупреждения, волнами.

Порно библиотека 3iks.Me