Голос Лады- Читать онлайн

Кости болели изнутри, в сердцевине, куда не добраться никаким обезболивающим. Я лежала ночью и не могла найти позу, в которой боль отступила бы хотя бы немного.

Анализы — по семь пробирок зараз. Запах спирта стал фоновым запахом этой жизни. Еда — пресная, белёсая, без запаха и вкуса, как процедура. Тренировки два раза в день: приседания с весом, бег до горящих лёгких, растяжка до крика в связках. После второго месяца я потеряла восемь килограмм. В зеркале смотрел кто-то с острыми ключицами и тёмными кругами.

"Я делаю это ради детей, " — говорила я по утрам. Вслух. Тихо. Это помогало. Не всегда.

Следующий этап — операции. Одна за другой. Меня подключили к системам жизнеобеспечения. Вены на руках — клапаны. Боль была такой, что я почти всё время провела в медикаментозном сне. Когда я пришла в себя, тело горело — кожа натянутая, горячая, словно по ней провели раскалённым железом. Но с каждой неделей становилось легче.

А потом тело начало меняться.

Не сразу. Постепенно — так, что каждый отдельный день казался почти нормальным. Но однажды утром я стояла у зеркала и поняла: это уже не то тело, с которым я сюда приехала.

Грудь наливалась — иначе, чем раньше. Тяжелее. Теплее. С постоянным ноющим давлением изнутри, каким-то живым. Кожа стала другой: сквозняк из окна касался её как прикосновение, ткань халата — как шорох по обнажённому нерву. Я просыпалась ночью просто от того, что сместилась простынь.

Бёдра округлились. Я смотрела на это и пыталась понять, что чувствую. Не находила слов. Это было моё тело — и уже не совсем моё.

Но хуже был не внешний вид. Хуже были запахи.

Я начала чувствовать их иначе. Слоями. Богаче, чем когда-либо. Запах земли в горшке с цветком в коридоре я слышала с другого конца этажа. Кожа людей пахла — каждый по-своему, и я начала это различать. Еда, которую раньше едва могла проглотить, вдруг стала пахнуть живо — плотно, жирно, чем-то почти древним. Я ловила себя на том, что стою над тарелкой и просто дышу. Не от голода — от чего-то другого. Чего-то, у чего пока не было имени.

Вкусы изменились тоже. Пресное стало пресным иначе — почти невыносимо. Зато жирное, солёное, мясное — тянуло с непривычной настойчивостью. Я просила добавки и не узнавала себя в этом жесте. Я всегда была умеренной в еде. Аккуратной. А тут стояла с пустой тарелкой и хотела ещё.

Ночью я лежала и слушала себя — не мысли, глубже. Что-то гудело в теле тихим незнакомым гулом. Как будто внутри проснулось что-то, что спало раньше. Или чего раньше просто не было.

Врачи шептались. "Интеграция выше прогнозируемой." "Гормональный фон нестандартный." "Железистая ткань опережает протокол." Слова падали, не складываясь в смысл. Но тело понимало что-то своё — без слов.

Я пришла к Елене вечером. Постучала. Она кивнула на стул.

— Что со мной происходит? — спросила я. Без предисловий. На них уже не было сил.

— Что именно вас беспокоит?

— Я чувствую запахи, которых раньше не слышала. Я ем — и не узнаю себя в том, как ем. Я просыпаюсь ночью, и что-то внутри хочет — я даже не знаю, чего именно. Это нормально?

— Это ожидаемо.

— Это разные вещи.

Она помолчала. Посмотрела на меня — не как обычно смотрели здесь, изучающе, — а иначе. Как смотрит человек на человека.

— Вы правы. Ваше тело учится обрабатывать новые сигналы. Новые гормоны, новые инстинкты — они будут усиливаться. Вы будете хотеть есть иначе, чувствовать иначе. Это не сбой. Это именно то, что должно происходить.

— А то, что просыпается внутри, — оно моё?

— Теперь — да.

Я смотрела на неё.

— Я всё ещё я?

Вопрос вышел тихо. Немного стыдно было его задавать — слишком голо, слишком беззащитно. Но она не усмехнулась.

— Да. Человек — это не набор органов. Это то, как он думает, что помнит, кого любит. Это не меняется от новых гормонов.

— А где граница? — я не планировала этого вопроса. — Между человеком и... остальным?

— Очень старый вопрос, — сказала она. — И у нас нет ответа. Ни у философов, ни у нас. Но я думаю: граница — в способности его задавать. Животное не спрашивает, где кончается животное.

Я ушла от неё с чем-то, что не было покоем. Но было похоже на него — как передышка между двумя волнами.

По ночам было хуже.

Днём — движение, задачи, голоса. Это держало. Ночью оставалась только я — и то новое внутри, которое не спало.

Глава 4. Первые изменения

Тело жило своей жизнью. Жаркой, непривычной. Кожа стала такой, что я боялась собственных прикосновений — не от боли, а от того, что каждое отзывалось слишком громко, слишком долго, с каким-то тягучим послевкусием. Тепло скапливалось в бёдрах без причины. Пульсировало. Требовало — чего-то, чему я не давала имени, потому что давать имя было страшно.

Это я? Или что-то, что вселили в меня?

Ответ, который я не хотела произносить вслух: а есть ли разница?

Я думала о детях. Держала их образы как что-то ценное — разворачивала осторожно, берегла. Машенька с карандашами. Лёша горячим клубком у бока. Эти картинки были моими — настоящими, человеческими. Они не менялись.

"Я — это они, " — говорила я себе. — "Пока я их помню — я есть."

Но ночью тело говорило своё.

По воскресеньям я видела детей. Машенька вешалась на шею, горячая, пахнущая своим

Порно библиотека 3iks.Me