Должны спрашиваться. А то как-то непонятно получается.
— Они НИХРЕНА не мои люди, если самовольничают! — прошипел Димон. — Мои люди — это Стас и Кирилл! Они знают, кто тут главный! А эти два шакала... Они забыли, кто им миску с едой ставит! Кто их из грязи в князи вытащил!
Саня слышал, как Димон тяжело, по-бычьи дышит, пытаясь совладать с захлестнувшим его гневом.
— Спасибо, что сказал, Сань. Честный пацан. Разберусь. — сказал он на удивление спокойным и холодным тоном, от которого, впрочем, ещё сильнее исходила опасность. — Больше они к вам без меня не сунутся. Я им напомню, что значит лезть в мою миску без спроса. На всю жизнь запомнят. Понял?
— Понял, — тихо, с притворным подобострастием сказал Саня.
— И чтоб я от тебя больше ни о чём таком не слышал! Всё, что касается Лики, это только через меня. Она моя. Ясно? Один звонок.
— Ясно, — кивнул Саня в пустоту.
Связь прервалась. Саня выключил воду, и во внезапно наступившей тишине зазвенело в ушах. Он облокотился о раковину, и его руки всё ещё мелко дрожали от дикого облегчения и торжества. Он нашёл слабое место в броне этого монстра и стравил их, как крыс в подполе.
Димон, с его маниакальной жаждой тотального контроля, никогда не простит такого своеволия. Теперь Паша и Сергей получат по заслугам, а доступ к Лике будет жёстко контролироваться одним, предсказуемым врагом. С одним врагом бороться проще, чем с разрозненной, но вездесущей шайкой.
Он вышел из ванной. Внутри пела победа. Его план сработал. Он сделал первый, но уверенный шаг к тому, чтобы отгородить мать от того хаоса, который она сама же и пригласила в свой дом.
ТЕНИ ПРОШЛОГО
Комната Сани походила на поле битвы между двумя его ипостасями. На столе, заваленном конспектами, царил хаос: раскрытый учебник по сопротивлению материалов, испещрённый формулами упругости и деформации, лежал в неестественном соседстве с потрёпанным томом в мрачной обложке «Психология жертвы: механизмы формирования зависимости от агрессора».
Рядом валялись распечатки статей о стокгольмском синдроме, подчёркнутые жёлтым маркером.
Саня сидел, уставившись в строки, но буквы плясали перед глазами, сливаясь в чёрные, безжалостные червячки. В висках отдавалось монотонное и навязчивое: «Почему? Как это случилось? Как она... она...».
Он пытался с яростью загнать себя в сухие, спасительные формулы, где всё подчинялось логике и не было места абсурдному предательству собственного тела и души.
Но мысли без конца возвращались к одному и тому же, к матери и её жалким оправданиям тех, кто превращал её в объект для использования.
Он с силой откинулся на стул, который жалобно заскрипел. Провёл руками по лицу, и закрыл глаза, надеясь найти в темноте покой. Но не знающая жалости память болезненным толчком мгновенно отбросила его на два года назад, как будто дно настоящего провалилось, и он рухнул в прошлое.
ДВА ГОДА НАЗАД
Раскалённое докрасна солнце висело над запылённым полем, на самой окраине города. Это место было больше похоже на вытоптанный пустырь, чем на футбольное поле: пожухлая, выцветшая трава, земля, исчерченная следами шин, и одинокие репейники, цеплявшиеся за пробитые кроссовки.
Ворота — два ржавых железных штыря, вкопанных в землю криво, словно пьяным великаном, между которыми, на деревянную балку натянулась порванная в нескольких местах сетка.
Семнадцатилетний Саня, вместе с Сергеем и Пашей, гонял потрёпанный мяч. Они были на равных. Друзья детства, одна компания, одна улица.
Они орали и смеялись до слёз, били по воротам с дурацким усердием, представляя себя звёздами английской Премьер-лиги, за которых болел весь мир. В этом чаду и пыли была своя, ни с чем не сравнимая свобода.
— Сань, пас! Пас сюда, я открыт! — орал Паша, размахивая руками.
— Дурак, ты в офсайде! — хохотал Сергей, подкатывая ему под ноги.
Их крики разносились по пустырю, не встречая ответа. Казалось, так будет всегда.
Внезапно, грубый и чуждый рёв мотора разрезал эту идиллию. На поле, поднимая тучи бурой пыли, стала подъезжать тачка. Старенькая, но начищенная до блеска «девятка», с тонированными стёклами и громыхающей музыкой из салона. Затем, следом, подкатили ещё несколько, уже покруче.
Двери захлопали, и на поле высыпала группа парней. Они были старше. Не намного: два-три года, но в семнадцать лет эта разница ощущалась целой пропастью, отделяющей мальчиков от мужчин.
Среди них были и взрослые мужики, лет двадцати пяти, тридцати, с бычьими шеями, покрытыми татуировками. Они молча вынесли из багажников несколько ящиков пива и поставили их у боковой линии, как будто привезли в этот захолустный мир свои скамейки запасных.
Игра прекратилась в одно мгновение. Мяч беспомощно закатился под крапиву. Саня, Сергей и Паша сгрудились вместе, инстинктивно чувствуя внезапную робость, как зайцы, почуявшие волков. Они молча наблюдали, как пришельцы расхаживают по их полю, разминаются и плюются, оценивающе оглядывая «местных».
Из группы старших отделился один, не самый крупный и мускулистый, но в нём чувствовалась странная сила, исходившая от абсолютной уверенности в себе. Димон. Коротко стриженный, в простой чёрной майке, обтягивающей рельефный торс, с заметными, модными тогда татуировками на предплечьях.
Он подошёл развалистой походкой, и оценивающе окинул их взглядом.
— Пацаны, — сказал он спокойно, но с неоспоримой ноткой превосходства. — Поиграть хотим. На ящик. Серьёзно. — Он кивнул в сторону пивных ящиков. — Нам как раз народу не хватает. Вратаря нет. Кто постоит в рамке?
Сергей и Паша молча отступили на полшага назад, уступая лидерство Сане. По городским
Порно библиотека 3iks.Me
109
03.06.2026
|
|