— везде, куда могли дотянуться. Инга чувствовала, как внутри нарастает удовольствие. Тело требовало разрядки, а разум умолял продлить эти ощущения. Эту сладкую пытку. Но Диана слишком хорошо знала тело Инги и его слабости. И слишком хотела почувствовать оргазм своей возлюбленной. Тело Инги выгнулось дугой, рот открылся в безмолвном крике, мышцы сжались вокруг пальцев Дианы, и несколько долгих секунд она просто дрожала, чувствуя, как оргазм прокатывается по ней волна за волной.
Когда спазмы стихли, она упала обессиленная, пытаясь отдышаться. Диана облизала пальцы, которыми ласкала Ингу, а потом обняла её, прижимая к себе.
— Теперь ты, — сказала Инга, когда дыхание выровнялось. — Я хочу сделать тебе хорошо.
— Ты уже сделала, — улыбнулась Диана. — Просто тем, что ты есть.
— Нет, по-настоящему. Иди сюда.
Она пересела, укладывая Диану на спину, и начала целовать её — шею, ключицы, грудь. Теперь была её очередь дарить наслаждение. Она спускалась всё ниже, покрывая поцелуями живот, бёдра, внутреннюю сторону ног. Диана застонала, запуская пальцы в её короткие волосы.
Когда Инга коснулась её языком, Диана задышала чаще. Инга ласкала её медленно, старательно, с той самоотдачей, с какой делала всё в последнее время. Язык двигался по кругу, обводя клитор, то надавливая, то ослабляя, и Диана стонала всё громче, её бёдра подрагивали, пальцы сжимались. Инга смаковала её вкус — солоноватый, мускусный, — и не могла оторваться, желая довести её до пика, желая дать ей столько же, сколько Диана дала ей.
Оргазм Дианы был сильным — она зажала себе рот подушкой, чтобы заглушить крик. Судорожно вцепившись в волосы любимой и содрогаясь всем телом, она прижимала её голову к своей промежности. Инга лизала её ещё и ещё, не давая упасть с этой вершины слишком быстро. Когда всё закончилось, они лежали, обнявшись, мокрые от пота, и молчали.
За окном всё так же шумел дождь. В доме было тихо — остальные ещё спали.
— Мне пора, — прошептала Инга. — Картины сами себя не нарисуют.
— Знаю, — Диана поцеловала её в лоб. — Но вечером ты вернешься ко мне. Договорились?
— Договорились.
Инга нехотя выбралась из постели, натянула джинсы и толстовку — ту самую, с «Король и Шут», которую подарила Алиса. Диана смотрела на неё, приподнявшись на локте, и улыбалась.
— Что? — спросила Инга.
— Ничего. Просто любуюсь тобой.
Инга покраснела, наклонилась, поцеловала её в последний раз — легко, почти невесомо — и выскользнула за дверь. Впереди был долгий рабочий день. Но внутри, под слоем усталости и тревоги о предстоящей работе, горело тепло. Тепло любви. Тепло дома.
— --
12 июля, воскресенье. Раннее утро. Спальня Александра и Ольги
Александр проснулся от шума дождя. Ольга ещё спала, отвернувшись к стене, и её дыхание было ровным и спокойным. Он лежал на спине, глядя в потолок, и думал об Алисе. Снова.
Он вспоминал как она стояла перед ним — голая, с мокрыми после душа волосами, прилипшими к плечам, с каплями воды на груди. «Я тебя привлекаю, папа?» — спросила она, и он не смог соврать. Словами он ничего не сказал, но его тело выдало его с потрохами! Она взяла его руку и прижала к своей груди — горячей, с твёрдым соском, упирающимся в ладонь. Прижалась всем телом, и его пальцы гладили её спину, сжимали ягодицы — упругие, нежные, идеально помещающиеся в ладони. Она хотела пойти дальше, потянулась к ремню, готовая встать на колени, — а он отступил. Сказал что пока не готов и ушёл. В его голове все ещё звучали её слова — «Я всегда готова для тебя, папа. Только попроси».
Он до сих пор чувствовал её тепло на ладонях. До сих пор видел её перед собой — обнажённую, дрожащую не от холода, а от возбуждения. До сих пор помнил, упругость её груди, гладкость её бедра, её стон, когда он сжал её ягодицы. И каждый раз, когда он вспоминал это, член твердел — до боли, до ломоты, до желания немедленно встать, пойти к ней, разбудить и...
Но он не шёл. Что-то держало его. Страх? Да. Страх, что это разрушит семью, что Ольга, даже зная и одобряя, в глубине души не простит. Страх, что Алиса, при всей её браваде, не до конца понимает, на что идёт — ей шестнадцать, она его дочь, и даже если она хочет этого сейчас, что будет потом, через год, через пять лет? Страх перед осуждением — это совращение родной дочери! Это позор, презрение друзей и близких, конец всему. И, наконец, самый глубинный страх — страх перед самим собой. Перед тем, кем он стал. Перед тем, что он, взрослый мужик, отец троих детей, хочет трахнуть собственную дочь. И не просто хочет — готов. Ольга дала добро, и это сняло последний барьер снаружи. Но внутри барьер остался. Потому что даже если жена не против, даже если сама Алиса готова, — есть что-то ещё. Что-то, что шепчет: «Не смей. Это твоя кровь. Ты не имеешь права».
И в то же время — желание. Оно никуда не делось. Каждую ночь, ложась спать, он прокручивал в голове эту сцену, представляя, что не остановил её. Что позволил ей расстегнуть ремень. Что она встала на колени, взяла в рот — неумело, но старательно, — и смотрела на него снизу вверх. «Я всё для тебя сделаю» — эти слова взрывали мозг Он представлял, как
Порно библиотека 3iks.Me
97
04.06.2026
|
|