входит в неё — медленно, потому что она ещё девственница, — и как она шепчет: «Папа...» И от этих мыслей он мастурбировал в душе, как подросток, и ненавидел себя за это, и всё равно не мог остановиться.
А вчера он сделал кое-что ещё. Вчера, как «Андрей», он написал ей — после того, как она рассказала о своей провокации. «Ты должна быть терпелива. Ему нужно время, чтобы принять это. Он боится. Но он хочет тебя — ты сама это видела. Не сдавайся. Но не дави». Он написал это самому себе — нет, ей, но на самом деле себе. Он, отец, который боится переступить черту, советовал своей дочери не сдаваться и быть терпеливой с ним же. Какая извращённая, многослойная ложь. Теперь Алиса будет ждать. Она не будет давить — он сам попросил её об этом. Значит, инициатива теперь за ним. Если что-то случится — это будет его решение. Его шаг. Его ответственность.
Готов ли он? Прямо сейчас — нет. Но он чувствовал, что стена, которую он выстроил между собой и Алисой, истончается с каждым днём. Ольга, сама того не зная, разбирала её по кирпичику — своими признаниями, своим одобрением, своей собственной извращённостью, которую она больше не скрывала. «Мы оба извращенцы», — и это было чертовски верно! Он был полностью с этим согласен. Они оба. И, возможно, Алиса — тоже. Яблоко от яблони.
Он повернулся на бок и посмотрел на спящую жену. Её светлые волосы разметались по подушке, лицо было спокойным и умиротворённым. Она не осуждала его. Она понимала. Она сама фантазировала об Алёшке — их восьмилетнем сыне. И это знание, которое должно было бы ужаснуть, наоборот, странным образом успокаивало. Они в одной лодке.
Он перевёл взгляд на дверь. Где-то там, в соседней комнате, спала Алиса. Она ждала его. И он знал, что однажды — может быть, скоро — он перестанет бояться. И тогда всё изменится. Потому что остановиться он уже не мог. Оставалось только принять это.
— --
12 июля, воскресенье. День. Дом
После того как Инга уехала в кондитерскую, а Ольга с Александром отправились по каким-то своим загадочным делам, переглядываясь с теми самыми улыбками, значение которых Алиса давно научилась расшифровывать, дом опустел. Диана и Алиса остались вдвоём. За окном светило солнце — особенно яркое после утреннего дождяпю — и в гостиной было светло, лениво и немного душно. Диана, всё ещё в приподнятом настроении после утреннего секса, плюхнулась на диван, закинула ноги на подлокотник и блаженно потянулась.
— Ну что, мелкая, — сказала она, подмигивая, — сессия сдана, девушка любит, лето впереди. Предлагаю это отпраздновать. Может, в кино? Или просто пойдём, поедим мороженого? Я угощаю.
Алиса стояла у окна, глядя на улицу, и на её лице блуждала та самая улыбка, которую она научилась надевать за последние дни — лёгкая, беззаботная, чуть насмешливая. Маска. Под ней скрывалось совсем другое.
— Идём, — сказала она, оборачиваясь. — Мороженое — это я обожаю! Особенно когда угощают.
Она заставила себя говорить обычным тоном, и ей это почти удалось. Почти.
Они оделись легко — летние платья, босоножки, — и вышли в солнечный день. Алиса шла рядом с сестрой и думала о том, какая Диана сегодня красивая. Зелёное платье оттеняло рыжие волосы, которые она сегодня распустила, и те сияли на солнце, как осенние листья. Двигалась она легко, уверенно, и улыбка не сходила с лица — та самая улыбка, которая появлялась у неё только после того, как они с Ингой проводили время вдвоём. Довольная. Сытая. Счастливая. Алиса смотрела на неё и чувствовала внутри что-то непонятное. Не ревность — или не совсем ревность. Скорее тоска. Тоска по той ясности, которая была у Дианы. Диана знала, кто она. Диана знала, кого любит. А Алиса...
Алиса запуталась в трёх соснах. Отец. Инга. Диана. Три человека, к которым её тянуло с разной силой, но одинаково запретно. Отец — это был инцест. Инга — это была девушка, а она, Алиса, всегда считала себя гетеро, и то, что случилось... Тот поцелуй, от которого у неё до сих пор горели губы, перевернул всё с ног на голову. А теперь ещё и Диана. Её собственная сестра. Ещё один инцест. Ещё одна грань, которую она, кажется, была готова переступить, не задумываясь.
Они сидели в кафе-мороженом, и Алиса ковыряла ложечкой фисташковый шарик, почти не чувствуя вкуса. Диана что-то рассказывала — кажется, про экзамен, про то, как строгий профессор чуть не засыпал, пока она отвечала, — и Алиса смеялась в нужных местах, кивала, вставляла реплики. Но мысли её были далеко.
«Как она двигается, — думала Алиса, глядя, как сестра поправляет волосы. — Как она улыбается. Как солнечный свет играет на её веснушках. Я смотрю на неё и хочу... Что? Прикоснуться? Поцеловать? Чтобы она посмотрела на меня так же, как на Ингу? Чтобы я была для неё не просто сестрой, а...»
Она оборвала мысль и мысленно обозвала себя извращенкой. Это помогало — ненадолго. Минуту-другую она могла убеждать себя, что всё это ерунда, что это просто гормоны, что это пройдёт. Но потом Диана снова смеялась, или наклонялась, или просто смотрела на неё, и всё возвращалось.
— Ты какая-то задумчивая сегодня, — заметила Диана, отставляя стаканчик. — Всё в порядке?
— Да, — Алиса улыбнулась. — Просто не выспалась. Вчера допоздна переписывалась с... с одним человеком.
Она
Порно библиотека 3iks.Me
99
04.06.2026
|
|