слабый младший брат наконец-то осмелился противостоять ему. Но потом он улыбнулся — спокойно, почти ласково.
— Прости, Дима, — сказал он. — Я был не прав. Я был пьян, возбужден и вел себя как последний придурок. Я знаю, что Елизавета меня не любит, и я обещаю — с этого момента я буду относиться к ней с уважением. По-настоящему.
Дмитрий вздохнул с облегчением. Он поблагодарил брата и ушел на работу, поцеловав жену на прощание.
Елизавета спустилась позже. Она надела свою розовую униформу официантки и зашла на кухню за кофе. Степан сидел за столом почти голый, широко расставив ноги, и его огромный бугорок под тонкой тканью был невозможен не заметить. Она постаралась не смотреть, но ее глаза все равно скользнули туда — и она почувствовала, как внутри снова вспыхнуло что-то горячее и стыдное.
Она достала из холодильника молоко и вдруг замерла, глядя на толстый, длинный огурец, лежавший на полке. Ее пальцы невольно потянулись к нему, обхватили грубую кожу... Она быстро взяла молоко и закрыла дверцу, чувствуя, как щеки горят.
Позже, уже в машине, по дороге на работу, она достала из сумки банан — большой, спелый, длинный. Посмотрев на себя в зеркало заднего вида, она поднесла его к губам... и вместо того чтобы откусить, медленно, почти гипнотизированно, затолкала его глубоко в рот, чувствуя, как он наполняет ее, как щеки растягиваются. Она застонала тихо, представив на мгновение совсем другое... Потом вынула банан, раздавила его в кулаке от злости на себя и поехала дальше.
Остаток недели прошел относительно спокойно. Степан объявил, что уедет к концу января, и Елизавета, казалось, стала счастливее — хотя на самом деле внутри нее бушевала настоящая буря. Она старалась избегать его, но когда это было невозможно, вела себя подчеркнуто вежливо — приносила ему пиво, стирала его вещи, даже не жалуясь. Но стоило остаться наедине с Дмитрием, как она снова начинала говорить, что не может дождаться, когда этот «грубый самец» наконец уйдет.
В канун Старого Нового года Степан пригласил их в бар, где работал. Он пообещал бесплатные напитки и хорошее настроение. К полуночи все трое были уже изрядно пьяны — особенно Дмитрий и Елизавета.
В какой-то момент зал сильно зашумел, Елизавета повернулась к мужу и быстро поцеловала его. Потом, увидев, что Степан стоит один, она, не думая, наклонилась через стойку и поцеловала его — сначала легко, по-родственному, но Степан схватил ее за затылок и ответил глубоко, по-настоящему, просунув язык ей в рот. Она ахнула, но не отстранилась. Вместо этого ответила ему — страстно, жадно, чувствуя, как ее соски мгновенно затвердели, а между ног стало горячо и влажно. Поцелуй длился несколько долгих секунд, пока она наконец не отстранилась, тяжело дыша, с горящими щеками и темными глазами.
Дмитрий ничего не заметил — он был слишком пьян.
Позже, уже дома, они решили поиграть в бильярд в гараже. Степан разбивал шары, когда Елизавета вернулась с тремя бутылками пива.
— Елизавета... то есть, Лиза, принеси нам еще пива, — сказал Степан, не отрываясь от игры, даже не сказав «пожалуйста».
Она замерла на полпути. Внутри снова вспыхнула ярость — на него, на себя, на то, как легко она подчиняется, как ее тело помнит его вкус, его запах, его огромный, горячий член в своих руках.
Елизавета поставила три бутылки пива на край бильярдного стола с такой силой, что одна из них слегка качнулась и зазвенела о зеленое сукно. Она выпрямилась, глядя на Степана, и в ее глазах полыхал огонь — смесь ярости, обиды и чего-то еще, более глубокого и темного, что она не хотела признавать даже самой себе.
— Вот твое пиво, — сказала она холодно, подчеркнуто не добавляя «пожалуйста». — Надеюсь, теперь ты доволен?
Степан медленно выпрямился, оперся кием о пол и посмотрел на нее сверху вниз. Его взгляд был спокойным, почти ласковым, но в нем сквозила та уверенность, которая всегда выводила ее из себя. Он был огромен на фоне гаража — широкие плечи, мощная грудь, загорелая кожа, блестевшая от легкого пота под тугой синей футболкой. Шорты хаки обтягивали его бедра, и даже в расслабленном состоянии между ними обозначался внушительный бугорок, который она теперь знала слишком хорошо.
— Спасибо, Лиза, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли издевки. Только тепло и что-то еще — понимание? — Ты всегда такая... внимательная.
Она почувствовала, как щеки вспыхнули. Он назвал ее Лизой — не Елизаветой, как когда-то, а ласково, мягко, почти интимно. И это почему-то задело ее сильнее, чем грубый приказ.
Дмитрий, уже изрядно пьяный, захохотал и хлопнул брата по плечу.
— Да она у нас золотая, — пробормотал он, чуть не уронив кий. — Всегда всех обслужит... эх, я, пожалуй, присяду на минутку...
Он опустился на старый кожаный диван в углу гаража, который они когда-то купили на распродаже, и почти сразу его голова склонилась на грудь. Через минуту он уже тихо похрапывал, бутылка пива выскользнула из пальцев и покатилась по полу.
Елизавета и Степан остались одни.
Она стояла у стола, держа кий обеими руками, как щит. Сердце стучало где-то в горле. В гараже пахло машинным маслом, старой кожей, пивом и еще чем-то — теплым, мужественным, знакомым теперь до боли. Запахом Степана.
— Твой ход, — сказал он спокойно, делая шаг в сторону, чтобы освободить ей место у стола.
Она подошла, нагнулась над зеленым сукном,
Порно библиотека 3iks.Me
61
06.06.2026
|
|