его тентакли продолжали играть с ее грудью, а один скользнул ниже, к животу, заставляя ее вздрагивать от каждого прикосновения.
— Каково это, парень? — спросил пришелец, переводя взгляд на Марка. — Иметь мать под собой? Чувствовать, как она сжимается вокруг тебя? Как она стонет под тобой?
Марк сглотнул, не прекращая движений.
— Это… — начал он, и голос сорвался. — Я не знаю.
— Знаешь. Скажи. Скажи мне, что ты чувствуешь. Словами.
Марк перевел взгляд на мать, на ее раскрасневшееся, искаженное удовольствием лицо, на ее грудь, сжимаемую щупальцами, на то место, где его член входил в нее.
— Это неправильно, — выдохнул он. — И правильно одновременно. Я хочу ее. Я всегда хотел ее.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, необратимые.
Софи открыла глаза, встретившись с ним взглядом. В них плескалось что-то — не только стыд и страх, но и облегчение, и признание.
Тентакли медленно скользили по телу Софи, обвиваясь вокруг ее груди, талии, бедер, оставляя влажные следы на разгоряченной коже. Она вздрагивала от каждого прикосновения, пытаясь отстраниться, но щупальца держали крепко, не давая двинуться. Член Марка двигался внутри нее в ритме, который она сама задала, и с каждым толчком мир сужался до точки их соединения.
Пришелец наклонился ближе, его черные глаза впились в лицо Марка, и голос звучал маслянисто и вкрадчиво:
— Скажи мне, парень. Тебе нравится видеть, как мои щупальца ласкают твою мать? Как они сжимают ее грудь? Как скользят по ее животу? Тебе нравится наблюдать, как ее тело откликается на мои прикосновения, пока ты внутри нее?
Марк замер на мгновение, его член пульсировал внутри матери, а взгляд метался между ее лицом и черными щупальцами, которые обвивались вокруг ее тела. Они сжимали ее соски, покручивали их, заставляя Софи стонать и выгибаться навстречу его толчкам. Каждое движение щупалец отдавалось дрожью в ее теле, и он чувствовал, как ее влагалище сжимается вокруг него в ответ.
— Я… — начал он, и голос его дрогнул. Он хотел сказать «нет», но слова застряли в горле, потому что глубоко внутри, в самой темной части его сознания, что-то откликалось на это зрелище. — Да, — выдохнул он, почти неслышно. — Да, мне нравится. — Признание сопроводилось резким движением внутрь.
Пришелец удовлетворенно хмыкнул и перевел взгляд на Софи. Один из тентаклей скользнул по ее щеке, стирая слезу, и его голос стал мягче, почти ласковым.
— А ты, мать? Тебе приятно то, что с тобой сейчас происходит? Отвечай честно. Твое тело уже сказало мне правду, но я хочу услышать это из твоих уст.
Софи открыла рот, но слова застряли в горле. Она чувствовала тепло члена сына внутри себя, прохладные щупальца на своей груди, влажный воздух на коже. Все это было неправильно, отвратительно, запретно — и одновременно вызывало волны удовольствия, которые накатывали, несмотря на ее сопротивление.
— Да, — прошептала она, и слеза скатилась по виску. — Да, мне приятно. Мне стыдно, но… мне приятно.
Член Марка дернулся внутри нее, и он замер, чувствуя, как оргазм накатывает волной, вырываясь из горла сдавленным стоном. Тепло разлилось внизу живота, и он зажмурился, сжимая бедра матери в агонии удовольствия, пульсируя внутри нее несколькими быстрыми толчками, прежде чем обмякнуть, тяжело дыша.
Софи застыла под ним, чувствуя, как тепло разливается внутри нее, как мышцы сына сокращаются в последней судороге. Она не кончила — тело было напряжено, возбуждено, оставлено на грани, и пульсация члена внутри только раздражала чувствительные стенки, не принося разрядки.
В зале повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Марка и низким гулом стен.
Пришелец шагнул ближе, его черные глаза сузились в усмешке, которую невозможно было прочитать на его лице, но голос выдавал удовлетворение.
— Быстро, — произнес он, и в голосе звучала насмешка. — Парень не умеет ждать. Но это даже лучше.
Он перевел взгляд на Софи, все еще распростертую на столе, с членом сына, выскальзывающим из нее, с влагой, стекающей по бедрам, с напряженным, неудовлетворенным телом.
— Ну что, мать, — голос пришельца стал ниже, вкрадчивее. — Хочешь меня? Пока твой сын отдыхает. Я вижу, ты не кончила. Твое тело напряжено, твоя киска пульсирует в пустоте. Я могу дать тебе то, что он не смог.
Софи перевела взгляд на него, и в ее глазах смешались страх, отвращение и что-то еще — голод, который она отказывалась признавать. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания, соски все еще были твердыми, а клитор пульсировал в такт сердцебиению.
— Нет, — выдохнула она, но голос прозвучал слабо, неубедительно.
Пришелец наклонил голову, и один из тентаклей скользнул между ее ног, касаясь влажных складок, собирая смесь смазки и спермы сына. Софи вздрогнула, закусив губу.
— Твое тело говорит иначе, — произнес он, поднося щупальце к ее лицу. — Оно все еще хочет. Скажи мне правду.
Софи не шевелилась. Тело все еще вибрировало от напряжения, не получив разрядки, и каждый мускул был натянут, как струна. Стол холодил спину, но внутри горел жар, который не унимался.
Пришелец отступил на шаг. Тентакли, удерживающие ее тело, отступили следом, скользнув по коже на прощание, оставляя влажные следы. Она осталась одна, без фиксации, предоставленная сама себе.
Софи медленно села, чувствуя, как тепло сына стекает по внутренней стороне бедра. Она не смотрела на него — взгляд был прикован к пришельцу, который стоял в нескольких шагах, в полный рост. Его фаллос все еще был напряжен — массивный, твердый, покрытый бугорками, которых она
Порно библиотека 3iks.Me
886
08.09.2026
|
|