мёртвая неподвижность, — и от этой неправильности нутро сжималось в тугой, ледяной комок. Он хотел сглотнуть, но во рту пересохло, а воздух будто загустел, отказываясь идти в лёгкие.
Софи рядом окаменела. Пятнадцать лет она читала людей с одного взгляда — по дрожи век, по дыханию, по тому, как человек держит плечи, — и этот навык всегда давал ей опору, ощущение, что она понимает, кто перед ней. Сейчас он рассыпался в прах: в двух чёрных провалах его глаз не было ничего, за что мог бы зацепиться её взгляд, — ни одной знакомой чёрточки, ни одной читаемой эмоции. Осталась только пустота — и поднявшийся из самой глубины животный ужас, древнее всякой мысли. Сквозь него рванулся материнский инстинкт — заслонить сына собой, — но тело не подчинялось, ноги налились свинцом, а собственный вдох оборвался коротким, испуганным всхлипом, который она тут же задавила.
Марк застыл. Софи вцепилась в его руку с такой силой, что наверняка остались бы синяки, — но боли он не чувствовал: её глушил адреналин.
Существо шагнуло вперёд, и его шаги почти не издавали звука. Оно остановилось в паре метров от них, склонив голову набок — жест, похожий на любопытство.
А потом заговорило.
Голос был низким, чуть гортанным, с необычным тембром, режущим слух, — но слова были отчётливыми, произнесёнными вслух. Марк вздрогнул, понимая, что различает каждое слово на родном языке, хотя губы существа едва шевелились. Он ощутил лёгкое движение где-то глубоко в затылке — имплант, незаметно внедрённый в их сознание, переводил чужую речь в понятные образы.
— Ты. Парень. Подойди.
Марк сглотнул. Ноги не слушались.
Софи дёрнула его назад.
— Не смей, — прошипела она.
Но одна из тентаклей метнулась вперёд с невероятной скоростью, обвилась вокруг талии Софи и с силой оторвала её от сына. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но хватка была железной.
— Отпусти её! — заорал Марк, бросаясь вперёд.
Второе щупальце остановило его, упёршись в грудь, мягко, но непреклонно отталкивая.
— Не торопись. Вы оба будете участвовать.
Голос его звучал спокойно и насмешливо одновременно.
— Я изучаю. Ваш вид. Ваши тела. Ваши реакции. Интересно, как вы сломаетесь.
Тентакль, удерживающий Софи, поднял её в воздух, развернул лицом к Марку. Её глаза были расширены от ужаса, руки царапали маслянистую, гладкую чёрную поверхность, но безрезультатно.
— Парень. Ты будешь делать то, что я скажу. Иначе ей будет больно.
Марк рванулся, но щупальце на груди усилило давление, пригвоздив его к месту.
— У вас есть родственные связи. Мать и сын. Я знаю. Это усилит эксперимент.
— Пошёл ты! — выкрикнул Марк, чувствуя, как слёзы бессилия жгут глаза.
Существо издало звук, похожий на смех, низкий и вибрирующий, от которого завибрировали стены.
— Ты будешь послушным. Сначала… сними с неё верхнюю часть одежды.
Марк замер.
— Что?
— Ты слышал. Или я оторву ей руку.
Софи забилась сильнее, но одна из свободных тентаклей скользнула под её подбородок, заставляя замереть.
— Марк, не слушай его! — крикнула она. — Не делай этого!
Он смотрел на неё — на мать, которая растила его одна, которая была для него всем — и чувствовал, как мир рушится. Чёрные глаза существа смотрели на него с холодным ожиданием.
Руки тряслись, когда он шагнул вперёд.
— Прости, мам, — прошептал он, приближаясь.
Тентакли отпустили Софи ровно настолько, чтобы она могла стоять, но не убежать. Марк встал перед ней, избегая её взгляда.
— Я не могу позволить ему причинить тебе боль, — сказал он, поднимая дрожащие пальцы к первой пуговице её рубашки.
Софи зажмурилась. По её щеке скользнула слеза.
Ткань рубашки была мягкой, почти шелковистой под пальцами Марка. Первая пуговица поддалась легко — слишком легко, с тихим щелчком, эхом разнёсшимся в пустом пространстве. Сквозь образовавшуюся щель мелькнула полоска кожи, ключица, край простого кремового бюстгальтера.
Софи закусила губу. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания, и Марк чувствовал жар, исходящий от неё. Запах страха смешивался с чем-то другим, более терпким — запахом её тела, который он знал с детства, но сейчас он воспринимался по-другому, острее.
— Быстрее, — прошипела она сквозь зубы, не открывая глаз. — Просто сделай это.
Она хотела, чтобы это закончилось. Он тоже.
Вторая пуговица. Третья. Лунка за лункой, пальцы скользили, дрожали, задевали грудь, и он чувствовал, как она напрягается под его прикосновениями. Светлая ткань распахнулась, обнажая живот, рёбра, нижнюю часть груди, скрытую бюстгальтером.
Тентакль за спиной существа качнулся, словно в нетерпении.
— Хорошо. Продолжай. Сними полностью.
Марк взялся за края блузки и потянул их в стороны, стягивая ткань с плеч Софи. Она инстинктивно прижала руки к груди, прикрываясь, но он мягко отвёл их, и рубашка упала на пол, бесшумно опустившись на гладкую поверхность.
Софи стояла перед ним в белье, обнажённая до пояса. Её кожа покрылась мурашками. Она смотрела куда-то в сторону, в стену, не в силах встретиться с ним взглядом.
— Мам… — начал он, но голос сорвался.
— Тепло. Кожа. Прикоснись.
— Что? — Марк поднял взгляд на существо. — Нет.
Щупальце, обвивающее талию Софи, сжалось чуть сильнее, и она издала сдавленный звук.
— Прикоснись. К груди. Изучи. Или я сделаю ей больно. Очень больно.
Марк перевёл взгляд на Софи. Она кивнула, едва заметно, в глазах плескалась мольба — не о пощаде, а о том, чтобы он просто сделал это, прекратил пытку.
Он поднял руку. Ладонь дрожала. Медленно, очень медленно, он приблизил пальцы к её груди, к ткани бюстгальтера, к мягкому полушарию, проступающему сквозь кружево.
Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Он чувствовал тепло её кожи даже
Порно библиотека 3iks.Me
862
08.09.2026
|
|