сквозь ткань, чувствовал, как она затаила дыхание. Софи вздрогнула, но не отстранилась.
— Прости, — прошептал он, проводя пальцами по пышной округлости, ощущая податливую плоть под кружевом.
— Сильнее. Сжимай.
Марк зажмурился. Пальцы сомкнулись, сжимая грудь матери через ткань, чувствуя, как она напрягается, как сосок твердеет под прикосновением. Софи издала короткий, сдавленный звук — не то всхлип, не то стон, — и повернула голову, пряча лицо, на котором уже проступил лёгкий румянец.
— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, остановите это.
Существо шагнуло ближе, и теперь Марк мог разглядеть его лучше — его кожа была покрыта мелкими чешуйками, переливающимися в тусклом свете. От него пахло озоном и смолой — терпким, живым запахом.
— Интересно. Мать и сын. Та самая запретная близость. Я хочу видеть больше. Парень, поцелуй её. В губы.
Марк отдёрнул руку, словно обжёгшись.
— Нет. Это уже слишком.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор?
Одно из задних щупалец метнулось вперёд и обвилось вокруг горла Софи, сжимаясь достаточно, чтобы затруднить дыхание. Она захрипела, вцепившись ногтями в сдавливающие шею мышцы.
— Хорошо! Хорошо, отпусти её! — закричал Марк, бросаясь вперёд.
Тентакль разжался, и Софи судорожно вдохнула, кашляя. Слёзы текли по её щекам, тушь потекла, размазываясь.
— Не надо, — прохрипела она. — Не надо, Марк. Я выдержу.
Но он уже шагнул к ней. Взял её лицо в ладони, чувствуя, как она дрожит под его пальцами. Она была такой тёплой, такой живой, такой его — и одновременно запретной, неправильной, и это знание жгло его изнутри.
— Я не позволю ему причинить тебе боль, — сказал он, глядя ей в глаза.
И поцеловал.
Губы Софи были сухими, он чувствовал вкус соли — её слёз. Она не отвечала, застыв статуей, позволяя ему целовать себя, но не участвуя. Её руки безвольно висели вдоль тела.
Марк задержался на мгновение, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и отстранился.
— Недостаточно. Я хочу видеть язык. Открой рот.
— Ты монстр, — выплюнул Марк, но повиновался, снова прижимаясь к её губам и размыкая их языком.
На этот раз её рот приоткрылся — не в ответ, а от шока, и его язык скользнул внутрь, встречаясь с её языком. Она издала приглушённый звук протеста, но он продолжал, ведомый отчаянием и чем-то ещё, что он отказывался признавать. Её язык был мягким, тёплым, и он целовал её глубже, забываясь, теряясь в ощущении.
Софи всхлипнула ему в рот.
Существо наблюдало. Его чёрные глаза, лишённые зрачков, вбирали каждое движение, каждую эмоцию, отражающуюся на их лицах.
И ужас был не в том что он им угрожал, а в том как он это делал. Ни злобы, ни похоти, ни даже жестокости ради жестокости — только внимание. Так смотрит не хищник на добычу, а исследователь на препарат под стеклом: спокойно, точно, чуть склонив голову, чтобы не упустить реакцию.
— Достаточно. Пока.
Марк оторвался от матери, тяжело дыша. Софи стояла, пошатываясь, её губы припухли, глаза были красными. Она выглядела уничтоженной.
— Зачем? — спросил он, поворачиваясь к пришельцу. — Зачем ты это делаешь?
Существо склонило голову к плечу, и в этом жесте было что-то почти человеческое, почти насмешливое.
— Потому что могу. Потому что хочу понять. Где грань, за которой вы перестаёте быть людьми и становитесь животными? Я хочу увидеть эту грань. И вы мне поможете.
Оно повернулось и направилось в темноту коридора, жестом подзывая их следовать за ним.
— Нам нужно бежать, — шепнул Марк, беря мать за руку.
Но тентакли уже обвились вокруг их запястий, мягко, но настойчиво увлекая вперёд.
— Куда, Марк? — горько усмехнулась Софи, вытирая слёзы тыльной стороной ладони свободной руки. — Куда нам бежать?
Они пошли. Коридор расширялся, и стены медленно меняли оттенок — тусклая серость теплела, наливаясь янтарём, потом золотом, а ближе к залу золото густело, темнело, набухало багровым, словно само пространство готовилось к чему-то. В воздухе нарастала вибрация, низкий гул, проникающий в кости.
Впереди открывался новый зал — больше, освещённый ярче, и в центре его стояли предметы, от которых у Марка похолодела спина. Марк мельком заметил, как чёрный шар скользнул за ними следом, заняв место под высоким потолком нового зала, бесшумно вращаясь, словно невидимый глаз.
Два кресла.
С ремнями.
И стойка с инструментами, сверкающая в тусклом свете.
Зал был больше любой из комнат, что они ранее видели, куполообразным, и его стены пульсировали тусклым багровым светом, словно где-то внутри них текли вены. В центре, на возвышении, стояли два кресла из тёмного материала, оснащённые широкими ремнями — для запястий, лодыжек, пояса. Сбоку располагалась стойка с инструментами, которые поблёскивали в полумраке: зажимы, стержни, тонкие иглы, вибраторы явно неземного происхождения, покрытые чёрной матовой поверхностью.
Существо остановилось между креслами, его тентакли неторопливо покачивались в воздухе. Оно повернуло голову к Марку, затем к Софи.
— Я хочу видеть вас полностью. Без укрытий. Без защиты.
Голос его был спокойным, задумчивым, даже почти доброжелательным — и от этого становилось ещё страшнее. Оно указывало одним из щупалец на пол перед собой.
— Парень. Раздень мать. Каждый кусочек ткани. Я хочу увидеть, как она открывается.
У Софи перехватило дыхание. Она покачала головой, пятясь назад, но тентакль, грозно извивающийся перед ней, заставил её замереть.
— Не смей, — выдохнула она, глядя на Марка. — Пожалуйста, не смей.
Марк стоял, сжав кулаки. Он чувствовал, как ногти впиваются в ладони, как сердце колотится где-то в горле. Её мольба резала ножом, но чёрные глаза существа горели ожиданием.
— Мам, если я этого не сделаю…
—
Порно библиотека 3iks.Me
863
08.09.2026
|
|