теле. Головки скользили по грязной коже — от сосков к животу, от живота к бёдрам, от бёдер к промежности.
Анна застонала. Внутренние вибраторы работали в унисон с «Хитачи». Навоз чавкал под перчатками, брызги летели на лицо. Тело выгнулось дугой.
— Давайте, свинка, — прошептал конферансье. — Хорошие свинки всегда доводят игру до конца.
Волна накрыла её. Анна кончила прямо в навозе — под гудение «Хитачи», под чужими руками. Тело содрогнулось, бёдра забились в грязи, из горла вырвался хриплый крик.
Ассистентки выключили «Хитачи» и отступили.
Конферансье поднялся и повернулся к публике. Несколько секунд он молча смотрел в зал, потом перевёл взгляд на Анну — голую, дрожащую, с ног до головы покрытую навозом, — и обратно.
— Господа, — начал он негромко, почти задумчиво, — несколько часов назад в этот зал вошёл ангелочек. Библиотекарь. Интеллигентная женщина в блузке и юбке. Стыдливая, неискушённая — вы помните. А теперь... — он обвёл бассейн широким жестом. — Теперь перед вами свинья. Самая настоящая. Грязная с головы до ног, извалявшаяся в навозе, кончившая прямо в грязи. И знаете, что самое удивительное, господа? Это превращение произошло не с телом. Тело осталось тем же. Оно произошло здесь. — Он коснулся виска. — Ангелочек спустился с небес, перепачкался в дерьме — и обнаружил, что это, оказывается, приятно. — Он выдержал паузу. — Наша маленькая свинка справилась. Игра окончена. Гонорар будет выплачен полностью.
Зал взорвался аплодисментами.
Анну разбудили рано утром. Она лежала в апартаментах, на чистой простыне, укрытая лёгким пледом. Доктор Оболенский осмотрел измученную промежность, поцокал языком и смазал успокаивающей лечебной мазью. Одежды не было — её одежду изрезали ножницами ещё вчера, в самом начале. Администраторша принесла банный халат — белый, мягкий, слишком большой. Анна завернулась в него, сунула босые ноги в одноразовые тапочки, и её проводили к машине. Та же затонированная, что везла её вчера. Молчаливый шофёр доставил её к дому.
В подъезде пахло варёной капустой. Дома Анна легла прямо в халате и долго лежала, уставившись в потолок. Пятьдесят тысяч. Пятьдесят. Она повторила про себя несколько раз, но цифра ничего не значила — как будто из другого языка. Между ног саднило; мазь Оболенского пахла чем-то медицинским и горьким. За окном начинался обычный день. Она не знала, что будет делать теперь — с деньгами, с вечно-гладкой промежностью, с этим утром.
Порно библиотека 3iks.Me
205
08.09.2026
|
|