сторонам спален и переворачивали всё на своём пути. Они, не стесняясь, заходили в каждый проход между кроватями, закатывали матрасы и перины, разбрасывали подушки и шуровали в тумбочках и комодах прекрасных барышень! Особенно интересовались содержимым личных саквояжей, шкатулок и чемоданчиков. Но заглядывали даже и в косметички.
Но что больше всего поразило Москвича – это как реагировали сами воспитанницы пансиона на этот беспредел. Никто не проронил ни слова. Не было слышно ни истерик, ни возмущенных ругательств. По мере приближения шмональщиков, барышни выходили из своих проходняков и альковов, молча поворачивались спиной к ним, демонстративно убирали руки за спину и стояли так, угрюмо наблюдая, как громят их праздничный уют.
Это была молчаливая акция неповиновения, внешне оформленная как безучастный протест послушных учениц, несправедливо в чём-то подозреваемых.
Москвич тут же понял, чем это лично для него может обернуться, и попытался провалиться сквозь землю. Не получилось. Помешал пол второго этажа, и потолок первого.
Закончив своё грязное дело, злобные карлы ушли, неожиданно обернувшись у самых дверей и глубоко всем поклонившись. Павел заметил, что в руках у донного из них была кипа каких-то бумаг.
«Вот оно что!» - с ужасом подумал он и инстинктивно рванул через всю анфиладу комнат, в крошечную спальню Фатимы. Он не ошибся – её комнатку разгромили основательнее всех – даже ящики из комода повытаскивали и свалили всю одежду на кровать ворохом.
Москвич тут же бросился помогать хозяйке комнаты убираться и наводить порядок после визита непрошенных гостей, но тут же налетел на выставленную против него ведьминскую трость. Фатима презрительно смотрела ему прямо в глаза, и он понял, что ещё секунда, лишь одно неосторожное или лишнее движение, и она выжжет ему на лице это постыдное слово ПРЕДАТЕЛЬ, которое она тихо, но отчётливо произнесла на узбекском – хо-ин! Она всегда в минуты сильного волнения переходила на родной язык.
Павел отступил. Молча опустил руки и поспешно удалился. Что-либо объяснять в данный момент было бессмысленно. Он поговорит с Фатимой потом, когда страсти улягутся, и она успокоится. Объяснит, постарается достучаться до неё, она ведь самая умная из здешних волшебниц...
Так он думал, стараясь как можно скорее сбежать из общаги, проскользнуть на улицу и не попасться никому на глаза.
Наивный. Как же, щаззз!
Никто и не собирался его отпускать. Напротив, вся тёмная тусовка Людмила тут же окружила Павла, а сама его теперешняя хозяйка Полуночница вонзила ему в ноздри свои ведьминские коготки, вздрючив и обездвижив его таким образом.
— Ты их навёл? – спросила она, злобно сверкая глазами.
— Господи, ну каким образом я мог бы это сделать? – попытался он воззвать к здравому смыслу ведьмы. – Я что, могу дозвониться до Лилит? У меня, по-вашему, может быть её номер? К тому же здесь связь не работает, а спутникового телефона у меня отродясь не бывало!
Ему слегка надавали тумаков, втолкнули в проходняк Людмилы, и тут бросили на пол. Он понял, что пытаться вставать не нужно – пресмыкаться сейчас самая правильная для него тактика.
— Где ты был? – спросила его сидевшая тут же цыганка Жужелица.
Эта девушка, как заметил Павел, всегда старалась держаться скромнее всех, но сейчас её проход был разгромлен едва ли не сильнее прочих, и теперь она заметно нервничала.
— В Старом флигеле, - ответил Павел. – Директриса тоже там была. Но никаких разговоров, ни о каком обыске даже и не велось, клянусь вам!
Он бы очень хотел сейчас посмотреть на лица некоторых барышень, но даже не решился поднять глаза. Старательно изображал из себя виноватого в чём-то щенка, который не понимает, в чём он виноват.
Часы пробили три пополудни, а барышни засобирались на обед.
— А ты сегодня остаёшься без обеда! – внезапно наорала на него Софи. – Будешь убираться во всех комнатах, и чтобы до нашего прихода навёл полный порядок, ясно?
Оставшись один, Москвич предпочёл занять себя чисто механической работой – уборкой после шмона. Ему это было привычно – на малолетке их шмонали по два раза в неделю. К тому же так легче думается, когда руки чем-то заняты. А подумать было о чём.
Ситуация стремительно менялась, и, честно говоря, он чувствовал, что теряет над ней контроль. По всему выходило, что искали черновые заметки, оставшиеся после Стеши, и, кажется, нашли. И нашли не у кого-то, а у самой Фатимы! Отсюда это презрительное слово хоин, - предатель, брошенное ему в глаза. Хотя какой он нахрен предатель! Он ведь и понятия не имел ни о каком научном наследии Стефании до сегодняшнего утра. Он лишь за десять минут до шмона услышал о её теории какого-то там «управляемого Хаоса»! Да даже не за десять минут, а, если быть совсем уж точным, - он узнал вот об этом, обо всём, как раз в тот момент, когда шмон ужё шёл! Да и не видел он никаких бумаг у Фатимы в вещах. Хотя, наверняка, это были вещи даже не её, а убитой подруги. Она их просто хранила, как доставшиеся по наследству.
Нет, его тут вины никакой не было. Да и быть не могло. Это он сумеет объяснить Фатиме, когда та немного успокоится и сможет рассуждать логически. Здесь наверняка сработала сама Лилит, получив предварительную информацию о его ночных злоключениях и разговорах на сабантуе о всяких демонах Максвелла и горячих молекулах, выводимых за горизонт событий... Знать бы ещё что это такое...
А это значит... Это значит, что информация
Порно библиотека 3iks.Me
631
09.09.2026
|
|