Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

Коля влетел во двор так, словно за ним гнались — рубаха выбилась из штанов, лицо красное, уши горят алым, как два флага. Он запнулся о порожек, едва не упал, ухватился за косяк и выдохнул, срываясь на мальчишеский фальцет:

— Теть Тань! Теть Тань! Идут! Уже близко!

Татьяна вышла на крыльцо, вытирая руки о халат — она как раз замешивала тесто, пальцы до сих пор в муке, белой коркой облепило до локтей. Она не побежала, не ахнула. Только замерла на мгновение, глядя поверх Колиной головы, туда, где за околицей поднимался столб пыли. Далеко еще. Но уже видно.

— Давно? — спросила она ровно, и голос не дрогнул.

— Только что... я на вышку лазил, оттуда видать... — Коля глотнул воздух, утер рукавом пот со лба. — Они по большаку идут, колонной. Танки, грузовики... много их, теть Тань.

Татьяна кивнула. Посмотрела на свои руки — мука, белая, как известяк.. Медленно вытерла их о халат, раз, другой, будто это помогало собраться с мыслями. Варя выскочила из дома следом, на ходу застегивая перешитую отцовскую рубаху, худые запястья мелькнули из подвернутых рукавов.

— Мам?

— Помоги мне снять белье с веревки, — сказала Татьяна, не оборачиваясь. — И икону с божницы убери. Незачем им на это смотреть.

Варя хотела что-то сказать, но осеклась — мать говорила тем особенным, ровным тоном, каким отдавала распоряжения во время операций, когда рука не должна дрогнуть. Она кивнула и метнулась к веревке, срывая выстиранные простыни, комкая их в охапку.

Татьяна спустилась с крыльца, шагнула к калитке. Елена стояла там — застывшая, как изваяние, пальцы вцепились в фартук так, что костяшки побелели. Она смотрела на дорогу, и в серых глазах плескался тот же холодный ужас, что Татьяна чувствовала у себя под ложечкой — тяжелый, тошнотворный ком.

— Елена, — позвала Татьяна тихо.

Та вздрогнула, обернулась, но руки не разжала.

— Заходи в дом, Коля, — сказала Татьяна, беря соседку за локоть, теплый, живой, человеческий. — Дверь запри. И сидите тихо, пока не уляжется.

— А если они... — начал Коля, но осекся.

— Ничего не будет, — отрезала Татьяна. — Мы мирные люди. Врач я. Кому нужны неприятности с врачом?

Она сказала это бодро, даже с усмешкой, но Коля видел, как дрожит ее рука, сжимающая локоть Елены. Видел, как мать Вари дышит — часто, неглубоко, как перед сложной операцией, когда решаются минуты и нельзя ошибиться.

— Идём, — Елена наконец разжала пальцы, и фартук остался мятым, навсегда помятым. Она взяла Колю за плечо, повела в дом, и дверь за ними закрылась — не хлопнула, а тихо, осторожно щелкнула засовом.

Татьяна стояла одна посреди двора, и пыль с дороги уже долетала до нее — горькая, сухая, чужая. Солнце садилось за крыши, длинные тени от деревьев выползали на землю, черные, как провалы. Где-то за околицей взревел мотор, и звук этот разорвал тишину вечера, будто ножом по живому.

Варя подошла с охапкой белья, прижалась к матери плечом — острое девичье плечо, еще пахнущее мылом и молодостью.

— Мам, я боюсь, — сказала она шепотом, впервые за долгие недели признавая это вслух.

Татьяна обняла ее, прижала к себе, чувствуя, как дочь дрожит — крупно, неудержимо, как в лихорадке. Она провела ладонью по коротким Вариным волосам, пахнущим ветром и полынью.

— Я тоже, — ответила она тихо. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Грохот нарастал — лязг гусениц, рев моторов, гортанные выкрики на чужом языке. Первый танк показался из-за поворота, серый, с крестом на броне, и тень от него поползла по земле, черная, тяжелая, пожирающая свет.

Татьяна смотрела, как они входят в их село — колонна пыли, стали и чужой воли, и ладонь ее лежала на Вариной голове, защищая, хотя чем она могла защитить?

— Заходи в дом, — сказала она тихо, но твердо. — Спрячься в спальне. И чтобы я тебя не видела, пока не скажу.

— Мам...

— Варя. Сейчас же.

Варя поджала губы, но послушалась — скользнула в дом, прикрыла дверь. Татьяна осталась стоять на крыльце, высокая, статная, светлые волосы выбились из косы и золотились в закатном солнце. Она скрестила руки на груди и ждала.

Первые грузовики остановились на площади — солдаты начали выпрыгивать из кузовов, громко переговариваясь, смеясь. Офицер в фуражке, с планшетом в руках, оглядывал дома, тыча пальцем — этот, этот, этот. И Татьяна поняла, что сейчас решится, где они будут жить, в чьих домах поставят сапоги на чисто вымытые полы.

Она видела, как двое направились к дому Елены — молодой лейтенант с лисьим лицом, зеленые глаза блестят в сумерках, и солдат с винтовкой за спиной. Она слышала, как стукнула калитка, как лейтенант сказал что-то по-немецки, и голос у него был быстрый, напористый, как у человека, привыкшего получать то, что хочет.

Татьяна сжала губы. К дому Елены. К Коле. Господи, помилуй.

К ее собственной калитке шагнул другой — высокий, широкоплечий, с седыми, почти белыми волосами, зачесанными назад. Форма сидела на нем как влитая, фуражка с высокой тульей, сапоги начищены до блеска, хотя пыль уже осела на голенищах серым налетом. Он шел не торопясь, вразвалочку, будто вышел на вечернюю прогулку, и от этой неторопливости становилось еще страшнее.

Он остановился в двух шагах от крыльца, поднял голову, и Татьяна встретилась с ним взглядом: холодные голубые глаза смотрели на нее оценивающе, спокойно, без тени смущения. Он рассматривал ее так же,

Порно библиотека 3iks.Me