Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

Говори.

— Я чувствую... — она зажмурилась. — Как он в тебе. Через тебя. Я чувствую его.

Варя застонала. Эти слова — голос матери, признающей это, — сделали что-то внутри неё. Шлюз открылся. Она перестала сдерживаться и позволила телу отвечать — бёдра толкались навстречу, мыцы сжимались вокруг его члена, и она слышала влажный, скользящий звук при каждом движении.

— Gut, — рычал Вернер. — Sehr gut. Очень хорошо.

Он трахал Варю долго — так долго, что её руки, упиравшиеся в матрас по бокам от матери, начали дрожать от напряжения. Потом вышел — резко, без предупреждения, — и в ту же секунду вошёл в Татьяну. Она охнула, её тело выгнулось навстречу, и ногти впились в спину Вари, оставляя красные полосы.

— Обе, — задыхался Вернер. — Обе мои. Мать и дочь. Mutter und Tochter. Meine.

Он переходил от одной к другой — три толчка в мать, три в дочь, — и с каждым разом его движения становились всё более рваными, бешеными. Варя чувствовала, как его член пульсирует, как набухает, готовый взорваться, и она знала, что он кончит в неё, в них обеих, и они будут лежать здесь, пропитанные его запахом, его семенем, и ничто, ничто никогда это не смоет.

И тогда в дверь постучали.

— Herr Hauptmann! — Это был голос Штайнера. — Entschuldigung, но оберст-лейтенант Краузе прибыл. Он ждёт в горнице.

Вернер замер. Его член всё ещё был внутри Вари — она чувствовала, как он дёргается, пульсирует, на грани. Ещё секунда — и он бы кончил.

— Scheie, — выдохнул он. — Сейчас.

Он вышел из неё — медленно, с влажным звуком, — и Варя почувствовала, как его сперма, та, что уже начала вытекать, осталась на её бедре, тёплая и липкая. Вернер начал одеваться — быстро, по-военному сноровисто, застёгивая пуговицы и затягивая ремень.

— Оставайтесь здесь. Обе. — Он взял со стула китель и набросил на плечи. — Я скоро вернусь. С Краузе. И тогда... — он помолчал, глядя на двух женщин, распластанных на кровати, — тогда мы продолжим. По-настоящему.

Он вышел, и дверь за ним закрылась.

В спальне воцарилась тишина. Татьяна и Варя лежали, не двигаясь, всё ещё обнимая друг друга. Их тела были мокрыми от пота, слюны, смазки — смеси, в которой нельзя было отличить, где чьё. Где-то в горнице звучали голоса — немецкая речь, резкая, гортанная, и раскатистый смех Краузе.

— Мам, — прошептала Варя, не открывая глаз. — Мам, я больше не могу.

Татьяна не ответила. Её рука лежала на спине дочери, и пальцы чуть подрагивали — то ли от напряжения, то ли от того самого, что она ненавидела в себе.

Варя повернула голову и посмотрела на комод. Фотография отца всё ещё стояла там — он улыбался, в своей старой косоворотке, и его глаза, карие, тёплые, смотрели прямо на неё.

Нож остался в брюках. В горнице.

А за дверью Краузе допивал второй стакан самогона и спрашивал Вернера, готова ли девочка.

***


Дробный стук разорвал тишину, резкий и настойчивый — костяшки по стеклу, четыре удара, пауза, ещё три. Варя вскинулась на кровати, сбрасывая липкую простыню, и в первое мгновение не поняла, где находится. Потом запах ударил в ноздри — самогон, пот, чужой одеколон, — и всё вернулось: клуб, резиновый член, мать, привязанная к ней спиной, хриплый смех немцев.

За окном, прижавшись лицом к мутному стеклу, стоял Коля.

Его вытаращенные серые глаза, казалось, занимали половину лица. Оттопыренные уши горели даже в желтоватом свете луны. Губы шевелились беззвучно, и Варя видела, как он выдыхает слова в грязное стекло — «там собака... овчарка... они идут...» — и тычет дрожащим пальцем куда-то в сторону, где темнели ворота.

Сквозь открытую форточку донёсся лай. Глубокий, раскатистый, с металлическим подвывом — так не лают деревенские шавки. Овчарка. И немецкая речь — отрывистые гортанные фразы, которых Варя не понимала, но тон понимала слишком хорошо. Тон приказа.

Она сбросила руку матери с плеча — Татьяна что-то пробормотала во сне, дёрнулась, но не проснулась. Варя соскользнула с кровати, и её босые ноги запутались в простыне, которая волочилась по полу, влажная от пота. Она дёрнула ногой, ткань натянулась, зацепилась за угол кровати — Варя упала на одно колено, упёрлась ладонью в рассохшуюся половицу.

За дверью, в горнице, раздались шаги. Двое. Тяжёлые подкованные сапоги по дереву — не таясь, не крадучись. Немцы не крадутся. Они ходят по чужому дому, как по своему.

Нож остался там. В её брюках. За дверью, из-за которой приближались шаги.

«Verdammt, wo ist der Hauptmann?» — донеслось сквозь доски. Голос Краузе, она узнала его — резкий, с присвистом на шипящих. «Werner! Sind Sie da?»

Татьяна зашевелилась на кровати. Варя видела, как вздрогнули её ресницы, как пальцы сжали край простыни — инстинктивно, безотчётно. Мать просыпалась, и Варя понимала: сейчас, через секунду, когда Татьяна откроет глаза и увидит её на полу, а за дверью — немецкие голоса, начнётся новый круг ада.

— Мам, тихо, — прошептала она. — Лежи.

Но было поздно. Татьяна открыла глаза — голубые, с красными прожилками от слёз и недосыпа, — и посмотрела на дочь. В этом взгляде не было испуга. Только тупая, глубокая усталость, которая пугала Варю больше, чем любые немецкие сапоги.

— Опять, — сказала Татьяна одними губами. Не вопрос.

Дверь в спальню распахнулась.

На пороге стоял Краузе — оберст-лейтенант, которого Варя видела в клубе, но теперь, в жёлтом свете

Порно библиотека 3iks.Me