Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

Варя закашлялась, слёзы брызнули из глаз, но он не отступил. Он держал её за затылок — пальцы вцепились в короткие волосы, — и двигался. Быстро. Жёстко. Не заботясь о том, может ли она дышать.

— Хорошая дефочка, — бормотал он, запрокидывая голову. — Guter Mund. Sehr gut. Очень хороший рот.

Татьяна видела всё. Вернер держал её лицо, не давая отвернуться, и она видела, как голова дочери дёргается в такт толчкам, как по подбородку течёт слюна вперемешку со смазкой, как Варя давится и хрипит, но не кусается — не потому что не хочет, а потому что знает: если укусит, их обеих убьют. Медленно.

— Смотри, — повторял Вернер ей в ухо. — Она старается. Для тебя. Всё для тебя.

Краузе двигался ещё с полминуты — а может, минуту, Варя потеряла счёт времени, — и вдруг замер, удерживая её голову на месте. Его член запульсировал в её горле, и она почувствовала, как горячая, солёная жидкость заполняет рот. Он кончил — молча, без стона, только дыхание стало громче, — и держал её так, пока последние капли не стекли по её языку.

Потом отпустил. Варя упала на четвереньки, и её вырвало — прямо на дощатый пол, на разбитую чашку, которую так и не убрали, на осколки, впившиеся ей в колени. Сперма смешалась с желчью, и Краузе брезгливо отступил.

— Она грязная, — сказал он, застёгивая брюки. — Твоя дефочка. Испачкала мой сапог.

Вернер отпустил Татьяну. Она рухнула на колени рядом с дочерью, обняла её за плечи, прижала к груди, не замечая, что рубашка промокла от рвоты и слёз.

— Тише, тише, маленькая моя, — шептала она. — Я здесь. Я рядом. Всё кончилось.

— Ничего не кончилось, — сказал Вернер. — Завтра мы вернёмся. И закончим то, что начали. — Он наклонился к Татьяне и добавил, почти шёпотом: — Краузе хочет вас обеих. В кровати. Вместе. Как вы умеете. Слышишь?

Татьяна не ответила. Она гладила Варю по голове — по коротким волосам, спутанным и мокрым, — и смотрела в пол.

— Завтра, — повторил Вернер. — Будьте готовы. Und mach keinen Unsinn. И никаких глупостей. — Он пнул носком сапога осколки разбитой чашки и направился к двери.

Краузе уже стоял на пороге, удерживая овчарку. На его лице застыло выражение сытого удовлетворения.

— Сладкая, — сказал он напоследок. — Но маленькая. В следующий раз возьму иначе. Tschss.

Дверь захлопнулась. Шаги стихли. Лай овчарки перешёл в отдалённый стук — собака успокоилась, когда хозяин покинул двор.

Тишина.

Татьяна и Варя остались на полу — две женщины на коленях в луже рвоты и спермы, обнявшись так крепко, как будто хотели врасти друг в друга и никогда больше не разделяться. Часы на стене тикали громко, как метроном, отсчитывая минуты этой ночи. Где-то за стеной, в доме Елены, плакал Коля — тихо, в подушку, чтобы не услышала мать.

— Я убью их, — сказала Варя. Голос был хриплый, сорванный. — Обоих. Завтра. Когда они придут.

— Нож, — прошептала Татьяна. — Он в печи. Мы достанем его утром.

— Я не достану, — сказала Варя и отстранилась от матери. Её лицо было бледным, но глаза — карие, глубокие — горели. — Я найду другой. У Коли есть. Отцовский. Охотничий. Я попрошу.

— Варя...

— Нет, мама. — Дочь поднялась на ноги — покачнулась, но устояла. — Ты сделала всё, что могла. Ты защищала меня. Теперь моя очередь.

Она подошла к окну — тому самому, куда полчаса назад стучал Коля, — и прижалась лбом к холодному стеклу. В темноте двора медленно гас свет в окнах дома Елены. Последний фонарь. Последний вздох. Потом — темнота.

Татьяна подошла сзади, обняла дочь за плечи, прижалась щекой к её затылку. Они стояли так долго — две тени в тёмной горнице, — и в тишине было слышно только их дыхание: одно на двоих.

— Ты помнишь, — сказала Татьяна, — как папа говорил: «Никогда не сдавайся. Даже когда кажется, что всё кончено».

— Помню. — Варя повернулась и посмотрела матери в глаза. — Он не сдался. И мы не сдадимся.

— Мы не сдадимся, — повторила Татьяна. — Завтра. Всё кончится завтра.

Но это «завтра» лежало между ними, как нож в золе, — холодное, острое, ждущее. И никто из них не знал, увидят ли они следующий закат.

Стук повторился — не костяшками, а целой ладонью, прижатой к стеклу, отчего на мутной поверхности остался влажный след. Варя оторвала лоб от окна. За стеклом, в сером предрассветном мареве, маячило лицо Коли — бледное, с расширенными зрачками и приоткрытым ртом. Он дышал часто, как загнанный щенок, и губы его шевелились, но слов не было слышно.

— Там... — прошептала Варя, вглядываясь в его губы. — Он говорит «там».

Татьяна уже стояла рядом, сжимая плечо дочери. Её длинные светлые волосы, распущенные после сна, упали на плечи Вари — золотистая волна на худых, мальчишеских плечах.

Коля тыкал пальцем куда-то в сторону ворот, и теперь они обе услышали: лай. Глухой, утробный, с подвывом — так лает только немецкая овчарка, обученная брать горло. И за этим лаем — голоса. Отрывистая немецкая речь, в которой Варя уже различала отдельные слова: «Haus», «Fenster», «suchen».

— Они идут, — выдохнула Варя и рванулась от окна.

Её босые ноги запутались в простыне, свисавшей с кровати — той самой, на которой они с матерью лежали час

Порно библиотека 3iks.Me