Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

мать в погребе и сиди тихо. Не высовывайся.

— Но у вас...

— У нас всё в порядке. Беги!

Она захлопнула окно, задернула занавеску. Повернулась к Варе:

— Нож. В печь. Сейчас же.

— Но мы же...

— Сейчас не время! — Татьяна схватила нож со стола, сунула в руки дочери. — В печь, живо. И оденься. Если они будут здесь — они не должны ничего заподозрить.

Варя бросилась к печи. Чугунная дверца отворилась с тяжелым скрипом, внутри еще тлели угли с вечера. Она швырнула нож в золу, захлопнула дверцу и вытерла руки о рубашку.

Со двора уже слышались крики. Немецкая речь — отрывистая, резкая. И лай овчарки, переходящий в яростный вой.

Лай овчарки перешёл в захлёбывающийся вой, и почти сразу в дверь забарабанили — не вежливый стук костяшками, а тяжёлый удар сапога, от которого доски загудели.

— Aufmachen! ffnen Sie die Tr! — голос Вернера, резкий, злой.

Татьяна метнулась к печи, задвинула заслонку плотнее, вытерла руки о подол сорочки. Варя уже натягивала брюки — пальцы дрожали, пуговица не попадала в петлю, — когда дверь распахнулась сама, без разрешения, и в горницу шагнули двое.

Вернер первым. За ним — Краузе, грузный, краснолицый, с одышкой после быстрой ходьбы. От обоих несло потом, табаком и самогоном. Овчарка, огромная, дымчато-серая, рвалась с поводка прямо в дом, но Краузе удержал её за ошейник — рывком, от которого пёс захрипел и сел у ноги.

— Was ist los? — Вернер обвёл горницу взглядом, который не спрашивал, а обыскивал. — Почему не открывали?

— Мы спали, — сказала Татьяна, не двигаясь от печи. Голос ровный, почти спокойный, если не видеть, как пальцы впились в край заслонки. — Время позднее. Мы не ждали гостей.

— Гостей, — повторил Краузе по-русски, коверкая шипящие. — Гостей. Ха. — Он обернулся к Вернеру и сказал что-то по-немецки, быстро, гортанно. Татьяна разобрала только «партизанен» и «вальд». Лес.

Вернер кивнул, не сводя глаз с Татьяны.

— Из леса три человека бежали. Партизаны. Мы ищем. Они могли спрятаться здесь. В доме. В сарае. Где угодно.

— У нас никого нет, — сказала Варя. Она стояла босая, в рубашке, которую не успела заправить, и брюках, которые сползали с бёдер. Одна пуговица всё ещё болталась незастёгнутой. — Мы одни.

Вернер посмотрел на неё. Медленно. От босых ступней — вверх, по голым икрам, по бёдрам, обтянутым тканью брюк, по рубашке, под которой угадывались очертания груди, по шее, где билась синяя жилка, — до глаз. И улыбнулся.

— Сейчас проверим.

Он шагнул в спальню. Краузе остался в горнице — заслонил собой дверной проём, широко расставив ноги, и овчарка заскулила у его сапога, чуя чужой страх.

Вернер прошёл в спальню, и Варя услышала, как он откидывает одеяла, открывает сундук, опрокидывает стул. Каждый звук — как удар. Татьяна стояла у печи, белая как мел, и Варя видела, как мать смотрит на заслонку. Туда, где в золе лежал нож. Длинный. Тонкий. Острый.

Краузе обвёл горницу взглядом, и его глаза остановились на Варе. Он осмотрел её так же, как Вернер — медленно, оценивающе, — и усмехнулся.

— Дефочка, — сказал он, смакуя слово. — Ты дрожишь. Почему? Холодно? Или страшно?

— Мне не страшно, — ответила Варя.

Краузе хохотнул — коротко, сухо, — и что-то сказал по-немецки, не оборачиваясь к Вернеру. Из спальни донёсся смех капитана — такой же сухой, как у оберст-лейтенанта, — и снова грохот опрокинутой мебели.

— Твой капитан, — Краузе кивнул в сторону спальни, — он говорил, что ты красивая. Но я не верил. Теперь вижу. — Он сделал шаг к Варе, и овчарка зарычала, но он дёрнул поводок и скомандовал: — Platz!

Пёс лёг. Краузе подошёл к Варе вплотную. От него пахло кислым вином и кожей. Он протянул руку — толстые пальцы с жёлтыми ногтями — и коснулся её ключицы, там, где расходились полы рубашки.

— Не трогайте её, — сказала Татьяна от печи. Голос сорвался на полуслове.

— Молчать, — бросил Краузе, не оборачиваясь. — Или я прикажу обыскать печь.

Татьяна замерла.

Краузе провёл пальцем по Вариной ключице, спустился ниже, к краю рубашки, и отвёл ткань в сторону — ровно настолько, чтобы увидеть грудь. Варина грудь — маленькая, упругая, с бледно-розовым соском, который сжался от холода и прикосновения, — была открыта его взгляду. Он смотрел. Не двигался. Только дышал — часто, со свистом, — и его палец чертил круги по коже, спускаясь всё ниже.

— Хорошая дефочка, — прошептал он. — Очень хорошая.

Варя стояла не шевелясь. Её руки висели вдоль тела, пальцы сжались в кулаки, но она не отстраняась. Если он дёрнет поводок — овчарка разорвёт горло. Если он прикажет обыскать печь — найдут нож. Если она пошевелится — мать заплатит за это.

Из спальни вышел Вернер. В руке он держал белые кружевные трусы — те самые, что Татьяна сняла в первое утро и больше не надевала. Он поднёс их к лицу, вдохнул — демонстративно, громко, — и улыбнулся.

— Чисто, — сказал он. — Но пахнет женщиной. Сладкая. Твоя? — Он посмотрел на Татьяну. — Или её? — Кивок в сторону Вари.

— Мои, — сказала Татьяна. Голос был мёртвый. — Положите.

— Я возьму, — ответил Вернер и сунул трусы в карман кителя. — На память. Краузе, что там у тебя?

— Смотрю, — ответил оберст-лейтенант. — Ты был прав. Хороший товар.

— Я говорил. — Вернер

Порно библиотека 3iks.Me