Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

— сказал Вернер. — Твоя мать злой. На тебя.

— Знаю, — ответила Варя.

— Почему ты так делаешь? — спросил он. — Warum? Зачем ты... — он обвёл рукой её платье, её лицо, её всю. — Это не для меня. Ты не хочешь меня. Я вижу.

Варя опустила глаза. Ресницы — длинные, тёмные от угля — бросили тень на скулы.

— Хочу, чтобы вы от мамы отстали, — сказала она тихо. — Если вам надо кого-то... пусть это буду я. Она старше. Ей тяжелее. А я... я молодая. Я выдержу.

Вернер молчал. Потом вдруг рассмеялся — сухо, коротко, лающе.

— Думаешь, я поверю? Ты думаешь, я дурак? — он наклонился через стол, и его лицо оказалось совсем близко от её лица. — Ты что-то другое хочешь, Mdchen. Что-то другое.

Варя не отодвинулась. Её глаза — карие, блестящие — встретились с его голубыми.

— Я хочу, — сказала она одними губами, — чтобы вы не трогали маму. Больше ничего.

— А если я не хочу тебя? — спросил Вернер. — Может, мне нравится твоя мать. Может, ты слишком тощий. Может, мне нравится женщина с большой грудью и чтоб было за что подержаться.

Варя вспыхнула. Румянец залил щёки, шею, даже ключицы покраснели. Но она не отвернулась.

— Тогда я буду делать то, что вы скажете, — сказала она. — Смотреть, как вы её... как вы с ней... если надо. Я буду помогать. Только не бейте её. Не делайте больно.

В сенях что-то грохнуло. Татьяна уронила самоварную трубу.

Вернер перевёл взгляд на дверь, потом снова на Варю. Его лицо стало задумчивым.

— Помогать, — повторил он по-русски, пробуя слово на вкус. — Du willst helfen. Ты хочешь помогать. Интересно.

Дверь отворилась. Татьяна внесла самовар — старый, медный, начищенный до блеска ещё мужниными руками. Она поставила его на поднос посреди стола, и вода в нём уже шумела, и пар вырывался из-под крышки белыми клубами.

— Чай готов, — сказала она. Голос был ровный, но руки дрожали. — Варя, достань чашки.

Варя поднялась — снова плавно, как чужая женщина, — и прошла к буфету. Вернер смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Татьяну. Татьяна смотрела на дочь — и в её глазах было то, чего Вернер не видел раньше. Не страх. Не гнев. Что-то другое. Что-то похожее на ревность.

— Красивое платье, — сказал Вернер, ни к кому не обращаясь. — Очень красивое. Твоя дочь — красивая девушка, Татьяна.

— Я знаю, — ответила Татьяна, и её голос был как лезвие. — Я её рожала. Я знаю.

Варя вернулась с чашками — тремя разномастными: одна с отбитой ручкой, другая с трещиной, третья — фарфоровая, парадная, которую доставали только на Пасху. Эту третью она поставила перед Вернером.

— Прошу, — сказала она. — Чай у нас хороший. С мятой и смородиновым листом.

Татьяна наливала чай. Струя была ровная, рука не дрожала — она заставила себя успокоиться, она врач, она умеет держать руки, когда нужно. Но когда она ставила чайник обратно, он звякнул о поднос — слишком резко.

Вернер взял фарфоровую чашку — изящную, с синими васильками по ободку, — и поднёс к губам.

— Gut, — сказал он. — Sehr gut. Русский чай — лучший чай.

— Расскажите ещё про Германию, — попросила Варя, снова садясь напротив него. — Про Мюнхен. Там красиво?

И Вернер начал рассказывать. О соборах — высоких, с витражами, которые горят на солнце как драгоценные камни. О пивных — больших, шумных, где подают колбаски с горчицей и пиво в литровых кружках. О парках — зелёных, ухоженных, с лебедями в прудах. О своей машине — чёрном "Мерседесе" с кожаными сиденьями и хромированными фарами.

Он говорил по-немецки, вставляя русские слова там, где не мог подобрать, и Варя слушала, подперев щёку ладонью, и кивала, и переспрашивала, и её глаза блестели в свете лампы, и она даже улыбнулась — впервые за два дня.

Татьяна сидела молча. Её чай остывал. Она смотрела на дочь — на то, как та заправляет волосы за ухо, как наклоняет голову, как смеётся над неуклюжей шуткой Вернера (он сказал, что русские дороги — это не дороги, а "катастрофа на колёсах"). Варя смеялась — звонко, открыто, совсем как раньше. Как до войны. Как будто за столом сидел не оккупант, а гость. Как будто не было этих двух дней. Как будто мать не отдавалась ему вчера на этой самой кровати, в десяти шагах от её комнаты.

— А правда, что у вас женщины носят короткие юбки? — спросила Варя. — Выше колена?

— Manche, — ответил Вернер. — Некоторые. Модные. В Берлине — ja. В Мюнхене — weniger. Меньше.

— А вам какие больше нравятся?

Вернер посмотрел на неё. Потом на Татьяну. Потом снова на Варю.

— Разные, — сказал он. — Когда женщина знает, что она красивая — это schon. Красиво. Неважно, что на ней надето. Или не надето.

Варя засмеялась. Татьяна не пошевелилась.

— А ваша жена? — спросила Варя. — У вас есть жена? В Мюнхене?

Вернер поставил чашку на стол. Его лицо стало неподвижным — как маска. На мгновение — на одно короткое мгновение — за ледяной голубизной его глаз мелькнуло что-то живое. Что-то похожее на боль.

— Жена умерла, — сказал он. — Три года назад. Geburt. Роды. Ребёнок тоже.

Повисла тишина. Только самовар тихонько пел свою песню, и муха всё

Порно библиотека 3iks.Me