Тени августа (Части 1 - 10)- Читать онлайн

ветви старой яблони, качающиеся на ветру. Она смотрела на этот узор и не видела его. Она видела только лицо Вернера. Его улыбку. Его глаза, в которых она прочитала не просто похоть — что-то худшее. Обладание. Уверенность. Знание того, что он победил.

Медленно, как столетняя старуха, Варя поднялась с колен. Ноги не слушались. В паху саднило, и когда она провела пальцами по простыне, на них остались бурые пятна — кровь, старая и свежая, смешанная с его спермой, с её собственной влагой, с потом. Она посмотрела на свою руку долгим, отсутствующим взглядом, потом вытерла её о спинку кровати.

Нож всё ещё лежал в углу, где Вернер его бросил. Варя подошла, наклонилась, подняла. Лезвие блеснуло в лунном свете — чистое, острое, незапятнанное. Она провела пальцем по кромке и почувствовала, как кожа расходится, оставляя тонкую ниточку крови.

«Завтра, — подумала она. — Завтра я убью его. Или послезавтра. Или когда-нибудь».

Скрипнула дверь в глубине дома. Не Вернер — шаги были лёгкими, почти неслышными. Варя замерла. Татьяна. Мать не спала. Мать стояла за дверью — Варя знала это, чувствовала это кожей, — и не входила.

— Мам? — тихо позвала Варя.

Тишина. Потом шорох босых ног по половицам. И дверь в комнату Татьяны закрылась — мягко, почти беззвучно, но Варя услышала.

Она постояла ещё минуту, глядя на дверь. Потом сунула нож обратно под подушку и легла в кровать — голая, дрожащая, пахнущая потом, спермой и сексом.

Зеркало в медной оправе висело криво — ещё с тех пор как отец вбил гвоздь второпях, обещая поправить позже. Позже так и не наступило. Варя смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Нет, лицо было то же — острые скулы, карие глаза, короткие русые волосы, торчащие в разные стороны после сна. Но что-то изменилось. Что-то в глубине зрачков, в тенях под глазами, в складке губ, которая раньше всегда готова была растянуться в улыбку, а теперь сжалась в тонкую линию.

Она расстегнула отцовскую рубашку. Пуговицы выскальзывали из петель одна за другой, и ткань распахивалась, открывая майку под ней. Майка была старая, застиранная, с прорехой у ворота. Варя стянула рубашку с плеч и бросила на кровать. Потом, помедлив, сняла и майку. Осталась в бинтах — тугих полосах марли, которые она каждое утро наматывала на грудь, чтобы скрыть то, что делало её женщиной. Бинты врезались в кожу, оставляя красные полосы на рёбрах, но она терпела. Лучше боль, чем взгляды. Лучше не дышать полной грудью, чем видеть, как на эту грудь смотрят мужчины — будь то немецкий офицер или соседский мальчишка.

Варя подцепила край бинта и начала разматывать. Марля скользила по коже, спадая с плеч, и с каждым витком она чувствовала, как становится всё более голой, всё более беззащитной. Но она не могла больше носить эти бинты. Не сегодня. Не в эту ночь. Если Вернер хотел видеть её женщиной — пусть видит. Пусть знает, что она не мальчишка. Что она взрослая. Что она может выдержать всё, что он с ней сделает.

Бинты упали на пол, свернувшись белой змеёй у её босых ног. Варя выпрямилась и посмотрела на себя — по-настоящему, впервые за много месяцев. Грудь была небольшая, аккуратная, с бледно-розовыми сосками, которые твердели от прохладного воздуха, сочившегося сквозь щели в раме. Ключицы выступали резко, кожа над ними была тонкой, почти прозрачной. Бёдра — узкие, мальчишеские, но всё же женские. Она провела ладонями по животу, по рёбрам, по груди — и вздрогнула от собственного прикосновения. Пальцы помнили другое. Пальцы помнили, как Вернер заставлял её трогать себя там, в темноте, пока он смотрел и улыбался. И как её тело предало её — откликнулось, задрожало, застонало.

— Сука, — прошептала она своему отражению. — Ты сука, Варька.

За окном солнце уже наполовину ушло за горизонт, и небо над старой яблоней налилось густым оранжевым, переходящим в багровый у земли. Тени в комнате удлинились, заползли в углы, легли на кровать, на подушку, под которой лежал нож. Варя сунула руку под наволочку. Пальцы нащупали рукоятку — деревянную, гладкую, тёплую от её тела. Она вытащила нож и положила на колени. Лезвие было длинным, узким, остро заточенным — мать точила его на прошлой неделе, ещё до немцев, ещё когда они верили, что война обойдёт их село стороной.

«Воткнуть под ребро. Снизу вверх. Чтобы достать до сердца. Или в шею — сбоку, где бьётся жилка. Или просто резать, резать, резать, пока он не перестанет дышать». Варя смотрела на лезвие, и в её голове прокручивались картинки — одна кровавее другой. Она представляла лицо Вернера в этот момент. Его голубые глаза, широко раскрытые от удивления. Его руки, хватающиеся за рану. Кровь — густую, тёмную, льющуюся на простыни. Это помогало. Это делало предстоящую ночь чуть менее страшной.

Стук в дверь. Не в её дверь — в дверь горницы. Тяжёлый, требовательный, три удара. Голос Вернера:

— Varya! Пора.

Она вскочила с кровати. Нож выпал из рук, звякнул о половицу. Варя подхватила его, сунула обратно под подушку — нет, не туда, он понадобится позже, — и снова вытащила. Положила на тумбочку, прикрыла сложенной косынкой. Сердце колотилось так, что его стук отдавался в горле. В висках зашумело.

— Иду, — ответила она, и голос сорвался, дал петуха. Она прокашлялась. — Иду.

Рубашку. Надо надеть рубашку. Или нет? Если она придёт голой,

Порно библиотека 3iks.Me