Уроки английского – 2 (Ученица)- Читать онлайн

застонал громче, чем раньше, его бёдра напряглись, он чуть подался вперёд. Его член пульсировал у меня во рту, дёргался, и я чувствовала, как близко он.

Декан встал с кресла. Я услышала, как скрипнула обивка, как его ступни ступили на ковёр. Он подошёл сзади, я почувствовала тепло его тела над собой.

— Смотрите на нас, — сказал он негромко.

Мы подняли головы. Два члена на уровне наших лиц. У декана — аккуратный, с седой щетиной у основания, весь в нашей слюне, блестит. У Уилсона — длиннее, тоньше, головка набухла, почти фиолетовая. Оба пульсируют, оба готовы.

Моё сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как пульс отдаётся в висках, в груди, в клиторе. Я сжала бёдра — там было мокро, горячо.

Первая струя ударила мне в лоб. Горячая, густая, она растеклась по коже, потекла к переносице, затекла в бровь. Я зажмурилась на секунду — сперма щипала глаза. Следующая — Кате на щёку, белая дорожка от скулы к подбородку. Потом они водили членами по нашим лицам, поливая нас — лоб, губы, нос, веки, подбородок. Сперма попадала на язык — солоноватая, с лёгкой горчинкой, тёплая. Я слизывала и глотала. Капли стекали по щекам, по шее, в ложбинку между грудями. Одна струя затекла за ухо, другая — на плечо, третья — прямо на сосок. Я вздрогнула — горячо, липко.

Ката не отворачивалась, только иногда облизывала губы. Её лицо было в белых разводах, волосы слиплись.

Когда они кончили, мы стояли на коленях, залитые с макушки до ключиц. Сперма стекала по подбородку, по шее, по груди. Я чувствовала, как она засыхает на коже — стягивает, щиплет. Пахло остро, терпко, по-мужски.

Декан вытер свой член о мои волосы — провёл головкой ото лба к затылку, оставляя влажную дорожку. Уилсон вытерся о плечо Каты.

— Хорошо, — сказал декан. — Но это была только разминка. Дальше — по-взрослому. Идите в ванную, приведите себя в порядок. И попки хорошо промойте.

Мы поднялись. Колени дрожали — от долгого стояния на твёрдом ковре, от напряжения, от выброса адреналина. Я взяла Кату за руку. Её ладонь была липкой, горячей. Мы пошли в ванную, не оглядываясь.

***

Мы закрыли за собой дверь. Я прислонилась к холодной кафельной стене, прикрыла глаза. В груди ещё колотилось, в ушах шумело.

Ката включила воду. Тёплая, почти горячая. Пар пополз вверх, запотело зеркало.

Вода была тёплой, приятной. Ката встала под душ, смыла с лица белые разводы.

— Ну и денёк, — сказала она.

Я шагнула следом, подставила плечи под струи.

— Я думала, вчерашний минет — и всё, — сказала я тихо. — Что это и было наказание.

Ката усмехнулась, намыливая мочалку.

— А ты не против такого наказания, — сказала она не вопросом.

Я промолчала. Потом выдохнула:

— Не против.

Ката кивнула, потёрла мою спину.

— Раз попки велели промыть, значит, будет ещё наказание, — сказала она спокойно.

Я вздохнула. Внутри всё сжалось — от страха, от стыда, от того же странного предвкушения.

Мы помылись молча. Пар затянул зеркало.

Вылезли, вытерлись белыми полотенцами, закутались в них.

Ката взяла меня за руку. Мы вышли из ванной — полотенца держались на нас как единственная защита. Пар ещё струился из открытой двери, но в комнате было прохладно — я поёжилась, прижимая махровую ткань к груди.

Декан сидел в кресле, халат распахнут, в руке — бокал с коньяком, в другой — сигара. Уилсон стоял у камина, брюки уже застёгнуты, в руках тоже бокал и сигара. Огонь камина отбрасывал тени на их лица, делая черты резче, жёстче.

— Садитесь на край кровати, — сказал декан, кивнув на балдахин.

Мы сели. Край кровати оказался высоким, ноги не доставали до пола. Полотенца сдвинулось, оголив бедро, но я поправила. Ката сидела рядом, её бедро касалось моего — тёплое, живое.

Декан затянулся, выпустил дым в потолок. Сигара тлела красноватым огоньком, запах стоял терпкий, сладковатый.

— Каждый должен отвечать за свои поступки, — начал он негромко. — Вы нарушили правила. Мы проявили снисхождение. Не потому, что вы красивые, а потому что поверили в ваше исправление.

Я смотрела на него, кивала. Внутри всё сжалось. Коньяк и сигара делали его слова тяжелее, но я понимала: он просто говорит, чтобы говорить. Пурга.

— Не каждая студентка удостаивается такой привилегии, — продолжал он. — И уж тем более — нашего доверия. Вы должны быть благодарны.

До вчерашнего дня я видела в нём и в Уилсоне только солидных, достойных преподавателей — в мантиях на церемониях, с умными лицами на лекциях. А сейчас они сидели перед нами в распахнутых халатах, с бокалами коньяка, покуривая сигары, и спокойно объясняли, почему мы должны быть им благодарны. Внутри всё переворачивалось — от стыда, от унижения, от того, что это было... забавно. И возбуждало.

Уилсон поддакнул, кивнув, и сделал глоток из бокала. Я заметила, как его рука чуть дрожит — может, от напряжения, может, от коньяка.

Декан пустил колечко дыма. Оно медленно поплыло к потолку, распалось.

— Поэтому сегодня вы делаете то, что мы скажем. Без вопросов. С пониманием, что это — для вашей же пользы.

Он замолчал, глядя на нас поверх очков. Я смотрела в его глаза — за стёклами они блестели, но выражение было непроницаемым.

— Ясно? — спросил он.

— Ясно, — сказала Ката ровно.

Я кивнула, не открывая рта. Горло пересохло.

— А теперь, — декан взял тюбик с гелем, повертел в пальцах, — вы начинайте без нас. Поласкайте друг дружку. А

Порно библиотека 3iks.Me