Тени августа - 14- Читать онлайн

сердце сжалось — она хотела обнять её, прижать к себе, защитить от всего мира, но знала, что Варя не примет этой нежности сейчас, что ей нужно время, что раны, которые она носит внутри, глубже, чем сломанная кость.

Но Варя, сделав шаг, остановилась, обернулась, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то детское, беззащитное — та девочка, которая когда-то бегала босиком по лужам и смеялась, запрокинув голову.

— Мам, — сказала она тихо, почти шёпотом, — я рада, что мы здесь.

И пошла к Елене, которая спала под деревом, укрывшись телогрейкой, оставив Татьяну сидеть у костра, сжимая в руках флягу, которую Рыжий оставил на земле, и чувствуя, как слёзы — наконец-то, первый раз за много дней — текут по щекам, тёплые и солёные, и она не вытирает их, позволяя им падать на колени, на сухую хвою, на эту землю, которая пахнет свободой.

Она сидела так несколько минут, одна у догорающего костра, и слушала, как лагерь просыпается — как Петька перекликается с кем-то у палаток, как Елена встаёт, отряхивая юбку, как Коля подносит воду, как ветер шумит в вершинах сосен, и в этом шуме ей слышался голос леса, голос жизни, которая продолжается, несмотря ни на что.

Когда она поднялась, чтобы собрать вещи, её взгляд упал на флягу, всё ещё зажатую в руке, и она поднесла её к губам, делая глоток — спирт обжёг горло, разлился теплом, и вместе с этим теплом пришла странная, почти забытая уверенность: она справится. Она выжила. Она выживет. И она будет бороться — за себя, за Варю, за эту новую жизнь, которая началась здесь, в лесу, среди партизан, среди войны, среди надежды.

Татьяна стояла у костра, сжимая в пальцах холодный алюминий фляги, и смотрела, как лагерь просыпается — как Петька, зевая, вылезает из палатки, поправляя ремень с подсумком, как двое партизан, которых она ещё не знала по именам, тащат свёрнутые плащ-палатки к повозке, как Елена поднимается с земли, оправляя измятое платье, и её лицо, с разбитой губой и тёмным синяком под глазом, кажется спокойным, почти отрешённым, будто всё, что случилось, было не с ней, а с кем-то другим, далёким и незнакомым. Варя стояла рядом с Еленой, что-то говорила ей тихо, наклонив голову, и её перевязанная рука висела на перевязи, и Татьяна видела, как дочь слегка касается плеча Елены здоровой рукой — жест утешения, который Варя переняла у неё, у матери, и от этого осознания защипало в глазах, но она моргнула, прогоняя влагу, и сделала ещё один глоток из фляги, чувствуя, как спирт разливается по жилам, добавляя сил.

Лес вокруг них дышал утром — сосны тянулись к небу, и их верхушки, освещённые солнцем, казались золотыми, а внизу, у корней, ещё держался сизый туман, стелющийся по земле, цепляющийся за кусты и коряги. Где-то далеко, над головами, закричала птица — резко, встревоженно, и Татьяна вздрогнула, потому что за последние недели привыкла слышать в каждом звуке опасность, но это была просто птица, обычная лесная птица, которая не знала, что идёт война, и продолжала жить своей жизнью, и это было удивительно — что где-то ещё есть жизнь, не тронутая этим кошмаром.

Она открутила крышку фляги, понюхала — спирт, разбавленный, с лёгким запахом травы, которым пахло от рук Рыжего, и этот запах, смешанный с запахом пороха и утренней хвои, вдруг показался ей самым родным, самым правильным на свете. Она сделала глоток, и тепло разлилось по груди, и вместе с ним пришла мысль: она жива. Она была жива, несмотря на всё, несмотря на Вернера, на Краузе, на ту ночь, когда она думала, что умрёт от стыда и боли, несмотря на то, что её тело предавало её, находя удовольствие там, где его быть не должно, несмотря на то, что она не знала, жив ли её муж, и боялась, что больше никогда не увидит его лица. Она была жива, и её дочь была жива, и они были свободны — может быть, не до конца, может быть, только на время, пока немцы не нашли их, но сейчас, в это утро, в этом лесу, они принадлежали только себе.

Она завинтила крышку и повесила флягу на пояс, рядом с сумкой, где лежали бинты и йод — её инструменты, её оружие, её способ быть полезной. Вокруг неё люди собирались в путь — кто-то заливал костёр, кто-то проверял оружие, кто-то перематывал портянки, и в их движениях чувствовалась привычная сноровка людей, которые уже давно живут в лесу, для которых каждый переход — это просто ещё один шаг к победе, к жизни, к дому. Татьяна смотрела на них и чувствовала, что она тоже часть этого — не гостья, не случайная, а своя, нужная, и это чувство было таким тёплым, таким правильным, что она улыбнулась — первый раз за долгое время искренне, без усилия.

— Мам, — раздался голос Вари за спиной, и Татьяна обернулась, встречая взгляд тёмных глаз дочери, в которых сейчас не было ни вызова, ни злости, только усталое спокойствие, которое приходит после долгой борьбы. — Елена сказала, что у неё всё тело болит, я дала ей обезболивающее, но оно последнее. У нас есть ещё что-нибудь?

Татьяна покачала головой, чувствуя, как улыбка гаснет, уступая место профессиональной озабоченности.

— Нет, Варь. Морфий кончился ещё вчера. Только вот это, — она достала

Порно библиотека 3iks.Me