Мамина палатка. Гипножопа (Части 1 - 3)- Читать онлайн

взгляд. Она одним взглядом делает то, что ты не сделаешь за час стараний.

— Это ты сейчас меня оскорбил или сделал комплимент ей?

— И то, и другое.

Настя хотела что-то ответить, но передумала и просто махнула рукой.

— Ладно, хорош, — подытожил Серёга. — А то мы уже не идём, а стоим. И обсуждаем. Уже полчаса обсуждаем. Надо догонять группу.

— Догоним, — отмахнулся Дима. — Она впереди. Мы её видим. И пока мы её видим — мы будем обсуждать. Потому что такая женщина не каждый день встречается. И не каждый поход.

— Это точно, — согласился Руслан. — Такой поход я запомню на всю жизнь. Даже если ничего не будет. Даже если она просто пройдёт мимо и улыбнётся. Я уже запомнил.

— А если будет — запомнишь вдвойне, — сказал Дима.

— Если будет — я вообще не забуду. До старости. Внукам буду рассказывать.

— Что ты им расскажешь? «Дети, однажды в походе я трахнул мать своего одногруппника»?

— Именно. И они будут мной гордиться.

— Или стыдиться.

— Или и то, и другое. Как Саня.

Меня затрясло.

Я шёл в десяти шагах позади и слышал каждое слово. Каждое грязное, мокрое, распалённое слово, которое впивалось в меня, как крючья. И я ничего не делал. Просто шёл, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, и слушал, как восемь парней и две девушки обсуждают мою мать так, будто она — общая игрушка, кусок горячего мяса, который можно делить на всех. Будто её тело — это тема для грязных шуток, её огромная круглая жопа — повод для спора, её будущие стоны — просто вопрос времени, а не тайна, которую я должен защищать. И самое страшное было в том, что я не мог с ними не согласиться. Я сам думал обо всём этом, пока шёл и смотрел на её покачивающиеся бёдра. Я сам хотел знать, даёт ли она в жопу — и как она стонет, когда ей входят туда. Я сам уже представлял, как она выгибается под Виктором, как её пальцы впиваются в спальник, как она просит ещё. Я сам мечтал, чтобы она стонала подо мной — чтобы я был тем, кто входит в неё, кто слышит её голос, кто чувствует, как она сжимается вокруг меня. И от этой мысли у меня стояло так, что каждый шаг причинял боль, смешанную с наслаждением.

Господи, я кончу прямо в шорты. Прямо здесь, на тропе, среди чужих людей, слушая, как мою мать называют шлюхой.

— А знаете, что самое смешное? — вдруг сказала Карина. — Она ведь реально думает, что она тут главная женщина. Что все парни на неё смотрят и хотят.

— Ну так они и смотрят, и хотят, — заметил Серёга.

— Это сейчас, — отрезала Карина. — Потому что мы идём и скучно. А вечером, в лагере, вы про неё забудете. Мы с Настей тоже не пальцем деланы. И шорты у нас тоже короткие.

— У вас по-другому, — сказал Дима примирительно. — Вы молодые, красивые, свои. А она — это... как десерт. Экзотика. Запретный плод. Мать одногруппника, бля.

— Я тебе дам «десерт», — Карина шутливо толкнула его в плечо. — Будешь свой десерт из общей палатки слушать, пока Виктор её в своей палатке дрючит.

— А может, все-таки её всей группой? — подал голос кто-то из парней, кого я не узнал. — Ну, как в том фильме. Групповуха в походе. Чтоб запомнила на всю жизнь.

— Ага, — хмыкнул Серёга. — А потом Саня нас всех изобьёт. Или наоборот — спасибо скажет.

— Саня? — Дима скривился. — Да Саня весь поход ходит с таким лицом, будто сейчас заплачет или обкончается. Ты на него посмотри. Он на мать свою смотрит так, что аж неловко.

Я замер.

— В смысле? — спросил Илья.

— В прямом. Я ещё на парковке заметил. Он с неё глаз не сводит. И не как сын. А как... ну, ты понимаешь.

— Да ладно, — не поверила Настя. — Он же сын. Это кровосмешение.

— Кровосмешение — это когда трахаются, — философски заметил Серёга. — А когда смотрят — это просто наблюдение. Хотя... если она действительно так оденется и будет так себя вести, то у любого встанет. Даже у сына.

— Особенно у сына, — добавила Карина, и в её голосе прозвучала какая-то странная удовлетворённость. — Потому что ему это запрещено вдвойне.

Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Они говорили обо мне. Они ВСЁ знали. Не знали — догадывались. Или просто стебались. Но каждое слово било точно в цель.

Я хотел догнать их и ударить Диму в лицо. Хотел закричать: «Заткнитесь, уроды! Это моя мать!». Хотел развернуться и уйти обратно, вниз, к городу, подальше от этого леса, этой жары, этих голосов, которые разбирали мою жизнь на цитаты для грязных шуток.

Но я не сделал ничего.

Просто опустил голову и продолжал идти. Потому что где-то глубоко внутри, в самой тёмной и стыдной части меня, мне нравилось это слышать. Нравилось, что они её обсуждают. Нравилось, что они хотят её. Нравилось, что они видят во мне соперника, пусть и жалкого. Нравилось, что моя мать — не просто мать, а Женщина с большой буквы «Ж»... с большой «Ж»... Такая, о которой говорят. Такая, о которой спорят. Такая, которую хотят.

— О, глядите, она опять нагибается, — сказал

Порно библиотека 3iks.Me