хотят съесть. Это комплимент. Лучше, чем когда на тебя вообще не смотрят. Вы не согласны?
— Он вам нравится? — спросила Оля напрямик.
И тут мама сделала нечто гениальное. Она не ответила «да» и не ответила «нет». Она сказала:
— А вам?
И Оля замолчала. Потому что сказать «да» было стыдно, а сказать «нет» было ложью, и все это знали.
— Ну... он симпатичный, — пробормотала Оля. — Для своего возраста.
— Вот именно, — сказала мама. — Для своего возраста — очень даже. И возраст тут ни при чём. Главное — что у мужчины внутри. И снаружи, — она снова усмехнулась. — Снаружи тоже важно.
— Он взрослый, — сказала Лена. — Ему за сорок.
— Сорок четыре, — уточнила мама. — Он мне сам сказал. Но возраст — это же не приговор. Иногда взрослые мужчины гораздо интереснее молодых. У них есть опыт. Уверенность. Они знают, чего хотят, и не стесняются этого. И умеют обращаться с женщиной. Не как мальчики, которые думают только о себе. А как мужчины, которые думают о том, чтобы женщине было хорошо. Понимаете разницу?
— Понимаю, — сказала Таня, и в её голосе прозвучало что-то новое. Может быть, уважение. Может быть, любопытство.
— И чего же он хочет? — спросила она с вызовом. — От вас?
— Думаю, вы и сами догадались, — ответила мама, и в её голосе прозвучала та самая блудливая искра. — Того же, чего хотят все мужчины. Но я не спешу. Пусть помучается. Это полезно для мужчин. Когда они мучаются — они потом более... благодарные.
— И вы так спокойно об этом говорите? — не выдержала Лена. — Как будто это... нормально?
— А что — ненормально? Два взрослых человека хотят друг друга. Что в этом плохого? Мы не делаем ничего противозаконного. Мы не делаем ничего, что могло бы кому-то навредить. Мы просто... получаем удовольствие. Или будем получать. Это же естественно. Вы сами когда-нибудь это поймёте. Когда станете старше и перестанете стесняться своих желаний.
Девушки замолчали. Я слышал, как они завозились, поправляя одежду. Потом послышался шорох — видимо, мама натягивала шорты. И тут Оля вдруг выдохнула:
— Ой...
— Что? — спросила Лена.
— Ничего, — быстро сказала Оля, но было поздно.
— Ты чего? — настаивала Таня.
— Да просто... — Оля замялась. — Екатерина Игоревна, а у вас трусики... вообще незаметны. Я думала, вы в них, а вы...
— А я без них, — спокойно сказала мама. — В такую жару это лишнее. Лишняя ткань, лишнее раздражение. Попробуйте как-нибудь. Очень освежает. Особенно когда ветер. И мужчинам нравится, когда узнают. У них глаза загораются. Как у детей, которым показали конфету.
Я чуть не застонал вслух. Она без трусов. Она шла весь подъём без трусов. Её голая задница была в этих шортах, её голая пизда — если Оля успела заметить — была открыта ветру и солнцу. И Виктор Петрович, и Дима, и Серёга, и все остальные смотрели на неё, не зная, что там, под тканью, нет ничего. Или зная? Или догадываясь? Господи, да любой, у кого есть глаза, мог догадаться.
— Без трусов? — переспросила Лена, и её голос дрогнул. — В поход? Это же... негигиенично.
— Почему? — удивилась мама. — Я моюсь каждый вечер. И шорты у меня чистые. Влага испаряется быстрее, никаких инфекций. А вы бы попробовали. Очень удобно, честное слово. И приятно. Когда трётся ткань... ну, вы понимаете.
— Я как-то... не готова к такому, — пробормотала Оля. — А если кто-то заметит?
— А я и не прячу, — сказала мама. — Пусть замечают. Это же не стыдно. Стыдно — когда ты хочешь и боишься. А когда ты делаешь то, что хочешь — это не стыд. Это свобода. Попробуйте как-нибудь. Начните с малого. Без трусов по дому. Потом — на улицу. Потом — в поход. И вы поймёте, о чём я.
— Это дело привычки, — добавила она. — Как и всё остальное. И как секс. Сначала стесняешься, а потом не можешь остановиться.
Они вышли из леса через пару минут. Сначала мама — спокойная, сияющая, как будто и не было этого разговора. Потом Лена — бледная, с поджатыми губами. Потом Таня — с каменным лицом. И последней Оля — красная, смущённая, не знающая, куда девать глаза.
Я отошёл от сосны и вернулся к рюкзаку. Руки дрожали. В голове крутилось одно: она без трусов. Без трусов. Без ничего. Только шорты и футболка. И я представил, как она идёт по тропе, и ветер задувает под короткие штанины, и её половые губы — те самые, которые я никогда не видел, но тысячу раз воображал — трутся о грубую джинсовую ткань. И ей это нравится. Ей нравится, когда ткань трётся. Ей нравится, когда ветер. Ей нравится, когда смотрят.
Я сел на траву и закрыл лицо руками.
Тем временем девушки отошли к дальнему краю поляны и сбились в кучку. Я не слышал их — они были слишком далеко. Но я видел их лица. Лена что-то яростно шептала, размахивая руками. Таня кивала, сложив руки на груди. Оля молчала, но её глаза бегали от одной к другой.
Я сидел за бревном и не мог пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Член всё ещё стоял, упираясь в ткань шорт, и я ненавидел его, ненавидел себя, ненавидел каждое слово, которое доносилось
Порно библиотека 3iks.Me
1472
28.08.2026
|
|