цепляясь за мокрый кафель.
Уже в постели, в темноте, она прошептала:
— Это только начало. Если ты захочешь.
— Я захочу, — ответил Дмитрий. — Снова. И снова. Пока ты захочешь тоже.
Анна поцеловала его в губы и закрыла глаза. Дмитрий ещё долго лежал без сна, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него окончательно поселяется новая сущность — сущность мужчины, который получает самое сильное удовольствие не тогда, когда берёт сам, а тогда, когда отдаёт свою женщину другому и смотрит.
Становление завершилось.
Он стал куколдом.
И это было только началом их настоящей истории.
Утро воскресенья было совсем другим. Дмитрий проснулся поздно. Анна уже не спала — она сидела в кресле у окна в его рубашке, пила чай и смотрела на город. Когда он сел в постели, она повернулась и улыбнулась той самой мягкой, чуть виноватой и одновременно довольной улыбкой.
— Как ты? — спросила она.
Дмитрий прошёлся внутрь себя. Ревность была. Лёгкая, ноющая. Воспоминания о том, как чужой член входил в его жену, как она стонала, как смотрела на него в момент чужого оргазма — всё это стояло перед глазами слишком ярко. Но поверх ревности лежало огромное, тёплое, почти благоговейное чувство. Он сделал это. Они сделали это. И мир не рухнул. Наоборот — стал глубже.
— Я в порядке, — сказал он честно. — Даже больше. Я... хочу ещё. Не сегодня. Не завтра. Но скоро. Хочу увидеть тебя с кем-то снова. Хочу, чтобы ты кончала, глядя на меня. Хочу чувствовать эту смесь боли и наслаждения ещё раз.
Анна поставила чашку, подошла к кровати, села рядом и взяла его лицо в ладони.
— Ты самый смелый и самый честный мужчина, которого я знаю. И я люблю тебя сильнее, чем вчера. Сильнее, чем неделю назад. Сильнее, чем когда мы только поженились.
Она поцеловала его. Поцелуй был долгим, нежным, без спешки. Потом она спустилась ниже, сняла с него бельё и взяла в рот — медленно, благодарно, почти благоговейно. Дмитрий лежал и гладил её волосы, и в голове крутились образы прошлой ночи, и от этого возбуждение становилось почти невыносимым. Он кончил ей в рот, и Анна проглотила всё до последней капли, потом поднялась и просто легла рядом, положив голову ему на грудь.
Они пролежали так почти час, почти не разговаривая. Иногда Анна проводила пальцем по его груди, рисуя невидимые узоры. Иногда Дмитрий целовал её в макушку. Между ними больше не было тайн. Всё самое тёмное, самое запретное, самое возбуждающее теперь лежало открыто.
Ближе к обеду Анна сказала:
— Я написала Алексею. Поблагодарила. Он ответил, что был бы рад увидеть нас снова, если мы захотим. Без давления.
Дмитрий кивнул.
— Хорошо. Пусть пока будет просто возможность. Когда мы оба будем готовы — мы решим.
— А ты уже готов? — спросила она чуть игриво.
— Тело — да. Голова... ещё переваривает. Но я чувствую, что скоро скажу «да» снова.
Анна улыбнулась и поцеловала его в плечо.
Остаток дня они провели тихо. Готовили вместе, смотрели какой-то сериал, иногда прерываясь, чтобы просто прикоснуться друг к другу. Секс был один раз ближе к вечеру — медленный, глубокий, лицом к лицу. Дмитрий входил в неё и шептал, как сильно ему понравилось смотреть, как сильно он возбудился, когда она взяла чужой член в рот, как сильно кончил, когда увидел, как её заполняет чужая сперма. Анна слушала, сжималась вокруг него и кончала от одних только слов.
Когда они легли спать, Дмитрий ещё долго не мог сомкнуть глаз. Он лежал и думал о пути, который прошёл за какие-то две недели — от первых смутных фантазий до реальной ночи, где его жена отдавалась другому мужчине у него на глазах. Он думал о том, как изменился. Как страх превратился в предвкушение, а ревность — в топливо для самого сильного возбуждения в его жизни.
Он стал куколдом. Не в шутку, не в фантазии, не «на один раз». По-настоящему.
И самое удивительное — он чувствовал себя целым. Более целым, чем когда-либо раньше.
Анна во сне придвинулась ближе, закинула ногу ему на бедро. Дмитрий обнял её и наконец закрыл глаза.
***
Дмитрий проснулся раньше будильника. За окном ещё не рассвело по-настоящему — только серая полоса над крышами Хорошёвки и редкие фары по проспекту. Анна спала на боку, лицом к нему, губы чуть приоткрыты. На шее, там, где обычно оставался только его поцелуй, темнело едва заметное пятно. Не синяк. След чужого рта.
Он смотрел на это пятно минуты три, не трогая её.
Внутри не было паники. Было что-то хуже и лучше одновременно: тишина, в которой всё уже случилось и никуда не делось. Запах чужого одеколона давно смыли в душе. Сперму Алексея он сам вымыл у неё между ног под горячей водой, стоя на коленях в ванной, пока она держалась за его плечи и дрожала не от холода. Но тело помнит иначе, чем память. Тело помнит растяжение. Помнит вес. Помнит, как она смотрела на мужа, когда чужой член выходил из неё медленно, оставляя белую нить на внутренней стороне бедра.
Дмитрий провёл пальцем по следу на шее. Анна не проснулась. Он убрал руку, встал, ушёл на кухню босиком.
Кофе получился крепче обычного. Он пил его у окна и думал не о морали. Мораль осталась где-то в пятницу, до такси на Павелецкую. Сейчас он думал о том, что сегодня понедельник, что в десять у него совещание по квартальному отчёту,
Порно библиотека 3iks.Me
186
17.09.2026
|
|