и что под столом у него уже стоит.
Анна вышла через двадцать минут. В его рубашке, без ничего снизу. Волосы собранные кое-как. Она не стала притворяться, что ночь была сном.
— Ты рано.
— Не спалось.
Она подошла, взяла его кружку, отпила. Потом поставила кружку и просто прижалась лбом к его груди. Молча. Он обнял её за талию, ладонь легла на голую ягодицу под рубашкой. Кожа была тёплая, обычная, домашняя. И всё равно пальцы сами скользнули ниже, между ног, проверяя.
Она была влажная. Не от утренней лени. От мысли.
— Дима.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. Я проснулась и первая секунда была — «мы это сделали». А вторая — «я хочу, чтобы он написал». И мне стыдно не за то, что было. Мне стыдно за то, что стыда почти нет.
Он ввёл в неё средний палец. Медленно. Она вдохнула через нос и не раздвинула ноги шире — просто позволила.
— Напиши ему сама, — сказал он. — Если хочешь.
— А ты?
— Я буду читать.
Она кивнула. Он добавил второй палец, нашёл то место внутри, от которого она всегда поднимается на носки. Анна упёрлась ладонями в подоконник. За окном ехал мусоровоз. Обычный понедельник. Он трахал её пальцами стоя, пока она не начала мелко дрожать и не кончила, прикусив его ключицу, чтобы не стонать в открытую форточку.
После она села на табурет, всё ещё в его рубашке, и открыла переписку.
«Доброе утро. Мы добрались. Спасибо за вечер. Анна.»
Три точки. Ответ пришёл, пока Дмитрий намазывал тост.
«Доброе. Ты пахла мной до самого подъезда, я уверен. Передай мужу: он держался лучше, чем девять из десяти. Если захотите ещё — я свободен в субботу. Дом за Истрой. Без чужих. Только мы.»
Анна подняла глаза.
— Он зовёт к себе.
— Читаю.
— Дом. Не клуб. Не лофт. Дом.
Дмитрий откусил тост. Хлеб казался картонным.
— Это уже не «посмотреть атмосферу».
— Нет.
Тишина. Холодильник щёлкнул. Анна не давила. Она просто сидела, с мокрыми от него пальцами следами на внутренней стороне бедра, и ждала не разрешения в канцелярском смысле — ждала, скажет ли он правду.
— Напиши, что подумаем, — сказал он. — Не «да» сразу. Мне нужно два дня, чтобы не соврать себе.
Она напечатала. Поставила телефон экраном вниз.
— Хорошо.
На работе он проебал полсовещания. Кивал в нужных местах, открывал дашборды, произносил фразы про воронку и LTV, а сам видел только красное платье, задранное до поясницы, и как головка Алексея растягивала её, сантиметр за сантиметром, пока она смотрела на Дмитрия и не моргала.
В обед пришло сообщение от неё. Фото. Не откровенное — она в примерочной какого-то шоурума, в бежевом платье для клиента. Но ракурс был такой, будто кто-то снимал её сзади, с пола. Подпись:
«Клиент сказал, что в этом платье квартира продастся сама. Смотрел не на квартиру.»
Дмитрий закрыл дверь кабинета и дрочил стоя, прислонившись лбом к стеклу, глядя на крыши. Кончил в салфетку за сорок секунд, зло и коротко, как мальчишка. Потом умылся и вернулся к таблицам.
Вечером она ждала его на кухне. Уже не в рубашке — в футболке и домашних шортах. На столе — паста и вино, которое они обычно оставляли на пятницу.
— Максим сегодня дважды поправил мне волосы у чертежа, — сказала она, как говорят о погоде. — Будто случайно. Второй раз я не убрала голову.
— И?
— И ничего. Он женат. У него кольцо. Но когда я наклонилась к плану, он смотрел в вырез. Я это видела в зеркале шкафа.
Дмитрий налил вино. Рука не дрожала. Это уже тоже было навыком.
— Тебе понравилось.
— Да. Не он. Взгляд. И мысль, что ты потом спросишь.
Они ели. Потом он поднял её на столешницу — второй раз за две недели, та же кухня, тот же скрип — и вошёл не раздевая шорты до конца, просто стянув их на одно бедро. Она была узкая после дня без него и всё равно принимала сразу, потому что тело уже ждало не ласки, а разговора начистоту.
Он трахал её коротко, почти зло.
— Ты хочешь Алексея в субботу.
— Хочу.
— Ты хочешь, чтобы я сидел рядом.
— Хочу, чтобы ты был ближе, чем в лофте. Тогда ты был напротив. Теперь я хочу, чтобы ты держал меня.
Он кончил раньше, чем хотел. Она — чуть позже, на пальцах, уже когда он вышел и прижал лоб к её животу.
Ночью они лежали в темноте.
— Если мы поедем, — сказал он в потолок, — я не хочу театра. Никаких правил на бумаге. Никаких слов, которые произносят люди, которые боятся собственного желания. Если мне станет плохо — я скажу «хватит» обычным голосом. Если тебе — ты просто встанешь. Всё.
— Договорились, — ответила она. — Я и так собиралась встать, если перестанет быть про нас.
Он повернул голову. В темноте блестели её глаза.
— А если не перестанет?
— Тогда я останусь на кровати. И ты останешься на стуле. И мы оба будем знать, зачем.
Во вторник Алексей прислал адрес и фото дома. Не особняк с колоннами. Двухэтажный деревянный, тёмный, с большой террасой и соснами. Баня отдельным срубом. Бассейн не виден — только блик.
«Приезжайте к четырём. Еда будет. Ещё будет Кирилл. Мой друг. Он не лезет. Но он смотрит так, что стены потеют. Если не хотите лишнего — скажите, он уедет до ужина.»
Анна прочитала вслух, лёжа поперёк кровати, босая, в одних трусиках.
— Кирилл.
Дмитрий сидел в
Порно библиотека 3iks.Me
187
17.09.2026
|
|