Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

которую перетянули.

— Вернётся, — подтвердил я.

Мы ждали.

Михаэль копал. Траншея вокруг монастыря была наполовину готова, глубокая, насколько позволяла каменистая земля. Он работал методично, как крот, без устали, без жалоб, и грязь летела из-под лопаты, и дождь её размывал, и вода стояла в траншее жёлтой жижей, но он копал. Я вышел к нему.

— Зачем ров, Михаэль?

— Не ров, — ответил он, не поднимая головы. — Дренаж. Земля мокрая. Вода подмывает фундамент. Если не отвести, стена обрушится. Через месяц, через два. Но обрушится.

— Ты копаешь дренаж?

— Я копаю, чтобы не сойти с ума. А дренаж — повод. — Он выпрямился. Спина хрустнула. Лицо его было серым от грязи и усталости, но глаза — светлые, водянистые — были ясны. — Лука, сколько тебе лет?

— Сорок три.

— Мне шестьдесят один. Я пережил два голода, одну войну и три эпидемии. Лихорадку в двадцатом году, дизентерию в тридцать втором, теперь вот это. — Он показал лопатой на город, на дым, на трупы. — Каждый раз я думал: это конец. Каждый раз — нет. Люди выживают. Не все. Но достаточно. Достаточно, чтобы продолжить.

— Продолжить что?

— Быть. Просто быть. — Он воткнул лопату в землю. — Иди. Пиши. Я покопаю.

Я вернулся в скрипторий. Клара сидела за столом, читала. Не мою хронику, нет. Она нашла в углу свиток, который валялся там, наверное, лет двадцать. Трактат какого-то монаха о природе ангелов. Глупость, пустословие, схоластика. Но она читала, и лицо её было сосредоточенным, и губы шевелились, повторяя слова.

— Зачем ты это читаешь? — спросил я.

— Потому что это глупо, — ответила она. — А глупость утешает. Когда читаешь о том, сколько ангелов помещается на острие иглы, забываешь о том, сколько трупов помещается в общей яме. — Она подняла глаза. — Ты не согласен?

— Не знаю. Я разучился думать о ангелах.

— А о чём думаешь?

— О Лючии. О Виолетте, которая ушла в город. О епископе, который пришлёт людей. О том, что будет завтра.

— Завтра будет то же, что сегодня, — сказала Клара. — Смерть снаружи. Жизнь внутри. И мы между.

Изабелла вошла бесшумно, как кошка. Лицо её было напряжённым, глаза тёмные, блестящие.

— Там, за стеной, — сказала она. — Всадники. Трое.

Мы вышли. Михаэль уже стоял у ворот, с лопатой, как с мечом. Гвидо рядом, с топором, который нашёл в сарае. Мы смотрели через стену.

По дороге, ведущей к монастырю, ехали трое всадников. Латы, плащи с гербом епископа, мечи. Один впереди, два позади. Лошади шагали медленно, осторожно, обходя тела, которые лежали на дороге, как мешки с мусором. Всадник впереди держал в руке свиток.

— Епископские, — сказал Михаэль. Голос ровный. Без страха. Без удивления. — Раньше, чем я думал.

— Что делать? — спросил Гвидо.

— Ничего, — ответил Михаэль. — Я поговорю. Откройте ворота.

— Михаэль...

— Откройте.

Ворота скрипнули. Всадники въехали во двор. Первый, крупный, с красным лицом и усами, как у моржа, спешился. Посмотрел на нас: на старого монаха с лопатой, на сапожника с топором, на меня в рясе, на двух женщин за спиной. Глаза его скользнули по Кларе, по Изабелле, задержались на мгновение, потом вернулись к Михаэлю.

— Брат Михаэль? — спросил он. Голос грубый, военный.

— Да.

— Капитан Бернардо, стража епископа. — Он не поклонился, не перекрестился. Протянул свиток. — Указ епископа Флорентийского. Все монастыри, поражённые мором, подлежат очистке. Братья, способные к труду, являются в Санта-Мария-Новелла. Больные изолируются. Имущество описывается и передаётся епархии.

Михаэль взял свиток. Прочитал. Медленно, шевеля губами, как старик, который разучился читать про себя. Потом свернул, аккуратно, и положил за пазуху.

— Приор Антонио мёртв, — сказал он. — Братья Томазо, Джованни, Бенедикт, двое послушников из Сиены. Мертвы. Я — брат Михаэль, единственный оставшийся. Брат Лука, — он показал на меня, — писарь. Здоров.

— А эти? — Капитан кивнул на Гвидо и женщин.

— Беженцы. Приютили по христианскому милосердию.

— Беженцев — вон. Монастырь — собственность Церкви.

— Монастырь — дом Божий, — сказал Михаэль. Голос его не изменился. Тихий, ровный, как река, которая течёт по ровной земле. — И дом Божий принимает страждущих. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Капитан посмотрел на него. Потом на нас. Потом на траншею, которую Михаэль копал.

— Вы не понимаете, — сказал он. Голос мягче, но не добрее. — Я не враг. Я исполняю приказ. Через неделю, может, через две, придут другие. Не с указом. С факелами. Епископ приказывает выжигать заражённые здания. Если найдут здесь беженцев, женщин, которые не монахини, — монастырь сожгут. С вами внутри.

Тишина. Дождь стучал по латам, по шлемам, по мордам лошадей. Вода стекала по лицу капитана, как слёзы.

— Сколько у вас времени? — спросил Михаэль.

— Неделя. Может, десять дней. Потом придёт комиссия. Опишут. Очистят. — Он помолчал. — Я могу задержать их на три дня. Не больше. Доложу, что монастырь пуст, братья мертвы, беженцев нет. Но через три дня...

— Понимаю.

Капитан кивнул. Взял поводья. Сел в седло.

— У вас есть золото? — спросил он. Внезапно, тихо, как вор.

Михаэль не ответил. Капитал усмехнулся.

— Вопрос снят. — Он повернул лошадь. — Три дня, монах. Используй их.

Всадники уехали. Мы стояли в воротах, мокрые, молчаливые. Три дня. Семьдесят два часа. Столько осталось у монастыря Святого Августина, который стоял на холме триста лет и пережил войны, наводнения, голод. Три дня.

— Что будем делать? — спросил

Порно библиотека 3iks.Me