Секс во время чумы (Полная версия)- Читать онлайн

на мёртвые улицы, на мёртвых собак в канавах. Она смывала грязь, кровь, гной, запах. Она пахла железом и небом, и я стоял во дворе монастыря, голый по пояс, и подставлял лицо каплям, и они были холодными, чистыми, живыми.

Михаэль вышел из своей кельи. Посмотрел на меня. Посмотрел на небо. Сказал:

— Колодец наполнится.

И ушёл. Копать. Всегда копать.

Я умылся. Оделся. Спустился в трапезную. Вчерашняя ночь была как сон: солома на полу, пятна вина, соломенные маты, разбросанные одежды. Запах стоял густой, тяжёлый, смешанный: пот, семя, женщины, мужчины, вино. Запах жизни, которая прорвалась сквозь смерть, как трава сквозь трещину в камне.

Гвидо сидел у окна. Одетый. Чистый. Лицо его было спокойным, не опухшим, не красным. Вчерашние слёзы высохли. Вчерашнее вино выветрилось. Он чинил башмак. Тот же, вчерашний. Сучковатая игла, дратва, воск. Руки двигались уверенно, точно. Сапожник. Мир рушился, а он чинил башмак.

Я сел напротив. Мы смотрели друг на друга. Между нами стояло то, что было ночью: тела, руки, рты, общее дыхание. И — тишина. Не неловкая. Не тяжёлая. Тишина двух мужчин, которые знают друг о друге то, чего не знают жёны, исповедники, матери. Тишина близости, которая не нуждается в словах.

— Лука, — сказал он, не отрываясь от работы.

— Да.

— Я никогда... с мужчиной... не...

— Я знаю.

— И не хочу. Не так. Не... — Он запнулся. Игла замерла. — Но вчера... когда ты был... рядом... внутри... я чувствовал тебя. Не как мужчину. Не как женщину. Как... человека. Как тепло. Как второе сердце.

— Я тоже.

— Это грех?

— Не знаю. Возможно. Но если грех чувствовать человека рядом, в темноте, в чуме, когда всё рушится, то я не знаю, что такое добродетель.

Он кивнул. Медленно. Игла вошла в кожу, дратва протянулась, скрипнула. Он чинил. Я молчал.

— Изабелла, — сказал он через минуту. — Она... ей это нужно. Не секс. Нет. Ей нужно знать, что она живая. Что её тело её. Что она решает. Агосто забрал у неё это. Забрал на годы. Теперь она забирает обратно.

— Я вижу.

— Не обижайся, если она придёт к тебе. Или к Кларе. Или к Виолетте. Или ко всем сразу. Это не про тебя. Это про неё. Про её свободу.

— Я не обижаюсь.

— Хорошо. — Он откусил дратву. Посмотрел на башмак. Кивнул. Готов. Один башмак в чумном городе. Маленькая победа.

Женщины вышли к полудню. По одной. Сначала Виолетта. Молчаливая, спокойная, с косой, переброшой через плечо. Она несла кувшин воды и лепёшки. Поставила на стол. Кивнула мне. Кивнула Гвидо. Села. Ела.

Потом Клара. Бледная, тонкая, с тёмными кругами под зелёными глазами. Но в этих глазах огонь, который не погас. Она села рядом со мной, положила голову мне на плечо. Не сказала ни слова. Просто сидела. Дышала.

Изабелла вышла последней. Остановилась в дверях. Смотрела на нас: на меня с Кларой на плече, на Гвидо с башмаком, на Виолетту с лепёшкой. Пятеро людей в трапезной монастыря, которые вчера любили друг друга так, как будто завтра не существует. Потому что его и не существует.

— Есть хочу, — сказала она.

Села. Ела. Мы все ели. Молча. Дождь стучал по крыше, как пальцы по барабану, и этот звук был музыкой, лучше любой лютни, лучше любого органа. Вода. Жизнь. Небо ещё не отвернулось от нас.

После еды Клара разложила на столе золотые дукаты. Двадцать штук, блестящих, тяжёлых. Остальные сто восемьдесят спрятаны в мешке, в подвале, за бочкой.

— Нам нужно решить, — сказала она. Голос ровный, деловой, как у купца на бирже. — Золото бесполезно, если мы не выйдем в город. Еды хватит на три дня. Воды, благодаря дождю, на неделю. Но нужна соль, масло, зерно. И дерево. И одежда. И, может быть, лекарство.

— Лекарства нет, — сказал Михаэль. Он стоял в дверях, с лопатой, мокрый. Дождь стекал с его седых волос на плечи. — Я был в городе. У аптекаря на Виа деи Спекиали[1]. Мёртв. Все мертвы. Лавки закрыты или разграблены. Есть один, на углу Мерканто-Веккьо[2], который ещё торгует, но цены безумные. Дукат за горсть соли. Два за кувшин масла.

— У нас есть дукаты, — сказала Клара.

— У нас есть двести дукатов. На месяц. Может, на два. Если тратить умно. — Михаэль повесил лопату на гвоздь. — Но золото привлекает. В городе полно мародёров. Банды. Вооружённые. Грабят мёртвых, убивают живых. Если узнают, что у нас деньги...

— Не узнают, — сказал Гвидо. — Мы будем ходить по одному. Не вдвоём, не втроём. По одному. Меняться. Сегодня я, завтра Лука, послезавтра Клара.

— Женщина не может ходить одна, — сказал Михаэль.

— Может, — ответила Клара. — Я ходила вчера через весь город. Никто не тронул. Люди слишком заняты смертью, чтобы думать о живых.

— Не все, — сказал Михаэль.

— Я пойду, — сказала Виолетта. Первый раз за день заговорила. Голос низкий, спокойный. — Я служанка. Я привыкла ходить на рынок, торговаться, носить. Я знаю, где что лежит, кто что продаёт. И меня не заметят. Служанка с корзиной. Обычное дело.

Гвидо посмотрел на неё. Она на него. Между ними вспыхнуло что то, быстрое, как молния. Не похоть. Признание. Он видел в ней не тело, с которым спал, а человека, который умеет делать то, чего он не умеет. Она видела в нём то же.

— Хорошо, — сказал я. — Виолетта идёт

Порно библиотека 3iks.Me